– Пока рано говорить об этом, – растерялся Юрген. – Мы знакомы меньше месяца. Сегодня наша вторая встреча, не считая…
Он замялся, не зная, насколько этично напоминать отцу Катрин, что его дочь едва не стала жертвой вивисектора.
– Тогда говорить об этом самое время, пока дело не дошло до серьезных чувств или, хуже того, привычки. Ваш брак… нежелателен. Поймите, – поспешил перебить керр Хаутеволле, прежде чем Юрген возмутился, – я ничего не имею против мезальянса или вас лично, более того, вы мне даже симпатичны, но я должен думать о будущем. Катрин – моя единственная дочь, а вы, – он замялся, – одаренный. Высока вероятность, что способности передадутся ребенку… моему наследнику, а значит, по закону его заберут из семьи и отправят в специализированный интернат. Я не могу так рисковать.
– Понимаю, – холодно отозвался Юрген.
Он действительно понимал этого человека – привыкшего полностью контролировать свою и чужие жизни, приказывать и получать все, что захочет, а сейчас вынужденного договариваться и оттого чувствовавшего себя неуютно. С самого начала Юрген догадывался, что они с керляйн Хаутеволле принадлежат разным мирам: он – пропахшим мертвецами подполам и заброшенным пересадочным станциям, она – дорогим ресторанам, где цена ужина равняется его месячному окладу. Он все знал, но внутри кипела ярость: как кто-то смеет решать за него!
– Очень хорошо, что мы достигли согласия, – керр Хаутеволле не заметил холодности, с которой прозвучал ответ, либо же сделал вид. – Катрин серьезно вами увлеклась. Я не возражаю, если вы будете иногда вместе проводить время, пока все остается в рамках приличий. Я даже готов вам платить за то, что вы присматриваете за моей дочерью.
– Не нужно.
– Любая работа должна достойно оплачиваться. Да и Катрин привыкла к определенному уровню… – керр Хаутеволле выразительно покосился на старомодные брюки.
– Не нужно, – жестко повторил Юрген и поднял взгляд. – Катрин для меня не работа. Мы продолжим с ней общаться, раз вы настаиваете, как друзья – к взаимному удовольствию и интересу. Но решать будет Катрин. Если она сочтет, что младший сотрудник особого отдела – человек не ее круга, пусть скажет об этом лично.
– Вы обещали, репутация моей дочери…
– Не пострадает, – подтвердил молодой человек.
– В таком случае желаю вам приятно провести день.
Манакат остановился у входа в парк.
– Благодарю, что подвезли, – сухо попрощался Юрген и спрыгнул на мостовую.
Катрин, нетерпеливо расхаживающая вдоль кованой ограды, обернулась. Ее лицо озарила улыбка, и она поспешила навстречу молодому человеку. От резкого движения капюшон слетел назад, и локоны рассыпались по плечам.
– О, керр Юрген! Я уже начала волноваться!
– Простите.
– Гадала, то ли вам помешала служба, то ли я ненароком обидела вас, – Катрин проводила взглядом отъезжающий манакат, взялась за подставленный локоть, и они направились в парк. – А о чем вы разговаривали с папа́?
– Да так, неважно. Керр Хаутеволле хотел найти для вас… голема, – Юрген не удержался, чтобы не съязвить.
Осознав, что он имел в виду, Катрин возмущенно выдохнула.
– Какая… мерзость!
– Мерзость?
– Ваши новые големы, – Катрин смутилась. – Простите, я не так, наверно, выразилась. Мерзко, что существует нечто настолько похожее на человека, но одновременно чуждое естественной природе! Как можно было додуматься создать подобное!
– Големы полезны, – ради справедливости возразил Юрген, хоть и был с ней отчасти согласен. – Не далее как пару недель назад один из них спас нас от неминуемой смерти.
Юрген тут же пожалел, что напомнил ей о похищении. Он не успел извиниться, а Катрин уже упрямо поджала губы.
– Да. Вы, конечно, правы: оружие необходимо. – И подчеркнула: – В нашем обществе необходимо. Но это не значит, что я должна его любить. – Она сердито тряхнула головой, отбрасывая лезущую в глаза челку. – Керр Юрген, вы никогда не фантазировали, как выглядел бы мир, в котором нет оружия?
– Странно?
– Только не смейтесь! – возмутилась Катрин, и это сделало ее еще более очаровательной. – Вы не думаете, что люди жили бы гораздо лучше, счастливее, если бы отказались от войн? Вообще от насилия? Если бы энергию, что они тратят на борьбу с другими людьми и с самими собой, направить в созидательное русло.
– Если верить философам, война – суть прогресс, – брякнул он первое пришедшее в голову, лишь бы поддержать разговор. – Фактор развития. Эволюция в дикой природе всегда идет на основе конкуренции и отбраковки – сильные выживают, слабые умирают. То же самое касается и государств: остаются те, которые могут задавить соседа – экономически или технологически. Броня крепче и легче, лук, что бьет дальше, кузнец, который кует непрерывно, посыльный быстрее ветра – и мы развиваем металлургию и алхимию, артефакторные, мануфактуры и систему почтовых служб. Благодаря, получается, войне.
