– С ним было одно происшествие… – Юргена не радовал разговор: чужой проступок, подмочивший репутацию первого отдела, воспринимался как личная ответственность. – Да вы и сами наверняка читали в газетах.
Он с раздражением подумал о керляйн Айланд, дотошности и язвительности которой позавидовал бы любой газетчик: угодишь ей в когти, живьем не вырвешься. Разве журналисты упустили бы возможность раздуть знатный скандал?
Хотя до той же столицы слухи не дошли. Неужто керр Дершефу или, скорее, кому-то из его знакомых высоких чинов удалось поприжать стервятникам хвосты и замять эту историю?
– В поместье прессу почти не привозили, – Катрин покачала головой. – Я мало что знаю о городской жизни.
– Разве вы не приезжали в Апперфорт в начале года? – Собеседница недоуменно приподняла бровь, словно спрашивая, с чего он так решил, и Юрген, проклиная косноязычие и забывчивость, оправдался: – На днях мы разговаривали с келер Вермиттерин, это моя домовладелица, и… – Молодой человек осекся, не представляя, как объяснить, кто такая Инджи и, главное, почему он оказался в ее обществе. Решил, что упоминать одну девушку при другой неуместно и проще замять тему. – Неважно. Наверно, я ошибся.
– Наверно, – Катрин взяла с блюда дольку шоколада, повертела в пальцах и положила обратно.
– Простите.
Юрген чувствовал себя неловко: как и в споре про оружие, разговор все больше напоминал езду по ухабам на телеге с квадратными колесами. Взгляд зацепился за бокалы, и Юрген поспешил сменить тему.
– Давайте выпьем, пока вино не выдохлось. У меня есть замечательный тост. За самую прелестную керляйн Гезецлэнда!
– А разве алкоголь не грех? – лукаво прищурилась Катрин, водя пальчиками по обложке Библии. Комплимент ей польстил.
– С вами я всегда готов согрешить.
Юрген испугался, не слишком ли скабрезно это прозвучало, но собеседница кокетливо хихикнула. Они чокнулись. Вино ударило в голову, и скованность, вызванная неожиданным визитом, отпустила стажера. Катрин благосклонно кивнула, предлагая снова наполнить бокалы.
– Раз уж мы выяснили, что среди нас нет ярых поклонников церковных канонов, керр Юрген, почему бы нам не последовать одному забавному языческому обычаю, – предложила Катрин. Когда на тебя смотрит лукавая синева, ей сложно отказать. – Перекрестим руки. Вот так! Правильно! Пейте! А теперь мы должны скрепить нашу дружбу поцелуем.
– Поцелуем?
– Да!
Катрин чмокнула его в губы. Отстранилась, весело рассмеялась, давая понять, что пошутила. Юрген неестественно хохотнул.
Вино туманило разум. Запах духов – по-восточному пряный и острый, с ноткой цитрусовых – сводил с ума. Касавшееся его ноги бедро обжигало даже сквозь ткань.
Юрген собрал в кулак остатки самообладания, предложил:
– Уже поздно. Я провожу вас до дома, тогда никакие странные женщины вас не испугают.
– А если я не хочу уходить… так быстро?
Губы Катрин неожиданно оказались в опасной близости, а крошечная комната превратилась в западню, из которой не хотелось бежать.
– Это неприлично! Вам не следует…
Юрген предпринял последнюю попытку проявить благоразумие.
– Никто – ни мой отец, ни ваша домовладелица – не знает, что я здесь. – Катрин вытащила из прически шпильку-заколку. Рассыпавшиеся по плечам волосы придавали ей вид дерзкий и невероятно притягательный: в светлые шелковистые пряди так и хотелось зарыться руками, пропустить их ручейками сквозь пальцы. – Надеюсь, вы постараетесь молчать и сохранить мою репутацию благовоспитанной керляйн?
Она положила ладони на его затылок, наклоняя к себе. В этот раз поцелуй затянулся. Ее губы были мягкими, требовательными и умелыми, а язычок – шустрым и шаловливым. Когда, ошалев от ласки, Юрген получил передышку, он едва ли мог связать пару слов.
– Катрин… вы… ты…
Керляйн чуть отстранилась, повела плечами, позволяя ткани соскользнуть. Белья под платьем не оказалось.
– Право слово, керр Фромингкейт, вы совершенно не обладаете чувством момента. Сейчас не могли бы вы помолчать.
«Я никогда не брошу тень на репутацию вашей дочери».
Грудь у нее оказалась небольшая и упругая.
– …это позволяет думать, что Куратор располагает средствами обнаружения новых големов керляйн Висеншафт, таким образом узнавая о присутствии сотрудников первого особого отдела.
Юрген закончил речь.
– Кхм, – скептически отреагировал керр Дершеф, подтянул к себе доклад, поморщился, вчитываясь в строчки. – Эхо манакамней-источников, значит? Интересная теория. Я передам исследователям. Благодарю за работу.
Стажер понял, что разговор окончен. Откозырял и отправился к Луцио.
– Откуда кислая мина?
Керр Гробер стоял у приоткрытого окна, дымя самокруткой. В сером свете дня его лицо казалось утомленным и потертым, словно старая кожа на рабочем кресле.
Врывающийся в комнату морозный воздух сыпал на паркет серебристую снежную пыльцу, трепал бумаги на столах, норовил опрокинуть перо в чернильнице и заставлял запотевать стекла у шкафов.
– Все нормально.
