Юрген вспыхнул: снова выставил себя на посмешище. Переполошил всех из-за рядового происшествия. Чтобы засвидетельствовать смерть, хватило бы и участкового. Нет, отвлек половину первого отдела: свои своих не бросают, а потому на записку с предположением «Наверное, на нее напали» коллеги среагировали ожидаемо.
– Вы Ворона опрашивали? – вмешался Луцио, не позволяя окончательно заклевать стажера.
– Нет. А надо?
Мориц поморщился, выражая отношение к проволочке.
– Необходимо. Зря, что ли, его поставили дом стеречь? – напомнил керр Гробер. – И еду – в лабораторию. Пусть алхимики проверят на наличие яда.
– Кому наш щенок сдался, травить его еще! – не упустил случая съязвить керр Раттенсон. – Дершефу очередная дурь в голову стукнула, а ты поддерживаешь. Нервные вы с ним слишком стали, все перестраховываетесь. Ладно-ладно, завезем, – пошел он на попятную, наклонился, брезгливо подбирая ватрушку. – А ты тогда тут заканчивай.
Луцио вышел проводить коллег. Вернулся обер-детектив минуту спустя, вместе с големом. Точно! Диди же говорил, что после стрельбы на заброшенной пересадочной станции жилище Юргена взяли под наблюдение. У стажера, не желающего смириться с выводами медицинского эксперта, забрезжила надежда: если обнаружится, что в дом входил кто-то посторонний, появится повод для расследования.
– Повезло, что именно он последние сутки дежурил: остальные не такие болтливые. – Луцио поймал взгляд куклы, приказал: – Докладывай! Кого видел?
– За время наблюдения на территории находились стажер-инспектор Юрген Фромингкейт. Женщина, которую владелица назвала Люсьен. Шестьдесят один год, рост метр пятьдесят, голубые глаза… там.
Голем вытянул руку, указывая на второй дом вверх по улице.
– Соседка, – кивнул Гробер.
– Они постоянно ругаются, – подтвердил Юрген.
– Неизвестная молодая женщина, блондинка, двадцать один год… – кукла подумала и начала заново. – Неизвестная молодая женщина, блондинка…
– Хватит уже! Мы поняли, – оборвал покрасневший Юрген. Луцио хмыкнул, но уточнять не стал.
– Ребенок женского пола, одиннадцать лет.
– Девчонка?
– Наверно, Петра, – предположил Юрген. – Келер Вермиттерин нанимала ее, чтобы та ей читала.
Голем замолчал.
– Видишь? Никого подозрительного не было.
– Да. Но… – Юрген оборвал себя, махнул рукой.
Керр Раттенсон прав: похоже, стажер ищет преступление там, где его нет и в помине. Не повзрослел, остался глупым мальчишкой, что, играя с дядюшкиным ваффером, воображал себя национальным героем.
– Чуйка? – Луцио задержался.
– Что? – не понял подавленный мыслями Юрген.
– Чуйка, – пояснил керр Гробер. – Такая противная чесотка. Вроде и в порядке все, а свербит, не дает покоя. Бесполезная штука, на первый взгляд, но хорошим детективом без нее не стать. Вот у Морица ее нет. А у тебя… не знаю. Или, может, ты просто излишне мнителен, – осек обер-детектив расправившего было плечи стажера. – Пошел я. Отчет участковому занесешь сам. Завтра жду в отделе.
Луцио сверился с написанным на бумаге адресом, поморщился.
– Терпеть не могу подобные задания.
В этот раз дела привели детективов на южные окраины Апперфорта, в небогатый и тихий спальный район, застроенный четырехэтажными многоквартирными домами для беженцев. На фоне недавно обновленных голубой краской фасадов проржавевшие чугунные ограды разбитых балкончиков смотрелись особенно убого.
Летом такие кварталы утопают в зелени и цветочных клумбах, в декабре – пустеют и застывают, заметенные сугробами по окна первых этажей. Снега в тихих проулках всегда оказывается больше, чем во всем остальном городе, порождая ощущение, что тут действуют иные законы природы, и грандмуттер Зима разом вываливает из прохудившегося мешка весь свой запас «муки», ленясь раскидать его по окрестностям.
По кое-как расчищенной дороге едва проезжали сани. О том, чтобы разминуться со встречным экипажем, не шло и речи. Благо проблема эта местных жителей не волновала ввиду отсутствия личного транспорта.
От дороги к нужному зданию вела узкая утоптанная тропка. Дверь в подъезд была приоткрыта и слегка поскрипывала. Юрген опасливо покосился на нависший над входом снежный козырек и нырнул под крышу.
Службы благоустройства, чья работа и снаружи не заслуживала высокой оценки, внутрь и вовсе не заглядывали. На синей стене скалилась нарисованная угольком рожица с оскорбительной надписью. Пахло скисшей капустой и рыбным супом.
Керр Гробер брезгливо обошел темневшую в углу лужу и поднялся по ступеням. На пролет второго этажа выходило три двери. За центральной переругивались: плаксиво стенала женщина, ей угрюмо отзывался мужской бас, но слов было не разобрать. Обер-детектив решительно постучал в правую, обтянутую протертым дерматином.
– Открывайте! Первый отдел!
Внутри не отреагировали.
– Может, никого нет дома? – предположил Юрген.
– Открывайте! – настойчиво повторил стук Гробер. – Иначе мы будем вынуждены выломать дверь!
Стажер хотел возразить, но наткнулся на предупреждающий жест напарника и промолчал. Спустя полминуты послышался шорох, скрипнула задвижка, и дверь отворилась.
