Ночь ведьм – один из самых известных задокументированных фактов массового помешательства. Трагедия произошла около ста лет назад, когда манакамни только входили в обиход. Знаменитый профессор того времени керр Сандро Вольта приехал в Липстер, чтобы продемонстрировать научному сообществу обнаруженный им живой минерал и его свойства к энергетическому обмену. Надо ли говорить, что доклад произвел фурор? За несколько дней был создан целый отдел, призванный определить экономическую и прикладную пользу открытия.
Профессора выбивали гранты и проводили свои эксперименты. Пронырливый директор цирка и по совместительству давний друг председателя ученого совета подсчитывал прибыль, повторяя показательную часть выступления керр Вольта для широкой публики. И все шло замечательно, пока десяток одаренных девиц того нежного возраста, когда нижнее белье пачкает первая кровь, «впечатленные» представлением, не устроили собственное, спалив дотла два квартала.
– Никто не спорит: влияние манаполя на нестабильных подростков необходимо нивелировать. Но вдруг власть просто воспользовалась ночью ведьм, дабы иметь законный повод воспитывать лояльных слуг Федерации?
– Решили устроить свой маленький бунт, керр Фромингкейт?
– Нет. Но…
– Даже если бы Гезецлэнд придумал липстерскую ночь, чтобы отбирать детей и взращивать их по своему разумению, не вижу в этом ничего плохого. Любая сила должна служить обществу. Сила, которая потакает эгоизму человека, несет зло. Возможно, мы бываем жестоки в частностях, но это делается для благополучия всех.
Стажер покосился на големов, припомнил разговор с керляйн Висеншафт и вынужденно кивнул.
Они миновали с пяток пустынных дворов-колодцев, сократили путь через переулок, настолько узкий, что пришлось протискиваться боком, и Юрген порадовался, что они не в варварской Гурзнии, где дикий народ использует любой закуток в качестве отхожего места, а крысы нагло шастают по центральным улицам, не говоря уже о щелях.
Миновав арку, детективы выбрались на Водный проспект. Узкая речушка Серебрянка, в отличие от сестрички Златки, огибающей город с востока, промерзла до дна. Вид она имела невзрачный и непритязательный. Исторически сложилось, что из нее брали воду для верхнего квартала Ротенгберг, который стоял на каменной плите и, следовательно, не мог рассчитывать на колодцы.
Несколько лет назад в ландтаге обсуждали планы по обустройству набережной, которую хотели превратить в достопримечательность Апперфорта, но денег на это в казначействе так и не выделили. Потом же и вовсе случилась экологическая катастрофа: вода подмыла землю, и в реку попали нечистоты из канализации, давно переставшей справляться с городскими нуждами.
Серебрянку неофициально переименовали в Вонючку. На очередном собрании власти решили закатать реку под землю. Работы велись, но слишком медленно. А потому жителям ближайших кварталов предстояло страдать от зловония еще несколько лет.
– Кажется, пришли.
Керр Гробер махнул двум перепуганным полицейским у моста. Выглядели они едва ли старше Юргена, и приближение посторонних заставило их изрядно понервничать. Успокоились они, только когда Луцио предъявил удостоверение. Даже облегченно улыбнулись, радуясь, что можно спихнуть ответственность на старшего по званию.
– Обер-детектив-инспектор Гробер, стажер Фромингкейт, прибыли к вам в усиление. Как ситуация?
– Тут-то пока тихо. А у Дворца Собраний, говорят, пятнадцать минут назад была жара. В окно архива швырнули бутылку с зажигательной смесью. У лабораторий тоже напряженно, но на штурм пока не решились.
Значит, информация керр Дершефа устарела. Или все случилось за те четверть часа, что напарники добирались до места.
– Чего хотят, знаете?
– Поначалу мирно стояли. Трясли плакатами, требовали вернуть страховки и премии, урезанные керр Кнаузером, а заодно под шумок сократить десятичасовой рабочий день. Затем кто-то пустил слух, что выступайте не выступайте, скоро вообще всех уволят, раз уж появились големы, которые полностью заменят людей. Рабочие и озверели.
Кто бы это ни сделал, он был прекрасно осведомлен о страхах жителей Апперфорта. Луцио оглянулся на Беса с Фреем и досадливо цокнул.
– Ну, Дершеф, удружил. Встрянем с ними.
На дальнем конце улицы показалось десятка два людей. Потоптались на перекрестке, хмуро поглядывая на кордон, но, к облегчению полицейских, к мосту не пошли, повернув к центральным кварталам – ландтагу, банкам и городским фондам.
– Так, стажер, бери големов и мухой обратно в отдел, – решил керр Гробер, оглянувшись на мальчишек-полицейских. – Передашь Хенрику, какой он идиот. – Луцио затянулся самокруткой. – Нигде не задерживайся и не лезь поперек толпы. Если прижмет, лучше кукол брось, пусть отвлекают.
Идти в одиночку обратно оказалось гораздо страшнее, чем в неизвестность вдвоем. К тому же Юрген думал, что хорошо запомнил путь, и очень удивился, когда вышел не к нужному зданию, а за четыре дома от него.
