Людей на улице прибавилось. Сосредоточенных, хмурых, с помятыми злобными мордами, стекающихся к крыльцу первого отдела. На стажера и его спутников, замерших под аркой, пока никто не обращал внимания: ваффер он спрятал, а в канареечном макфарлейне походил на обычного щеголя. Но если стажер попытается пробиться к зданию, вряд ли ему это позволят.
Основную массу народа составляли мужчины, хотя Юрген заметил и нескольких женщин. Одна, в зеленой юбке, выглядывающей из-под серого пальто, шустро чесала мимо, и стажер про себя выругался: керляйн Айланд снова играет в независимость, не понимая, как опасно на улицах? Разгоряченная толпа может найти иной способ выплеснуть злость, кроме битья окон и поджогов зданий городских служб. Например, намять бока давно раздражающему соседу или задрать подол симпатичной керляйн. Пусть Инджи и не самая честная девица, но надругательства, а то и смерти не заслуживала.
Шикнув на големов, чтобы ждали под аркой, стажер бросился за «журналисткой». Добраться до керляйн Айланд оказалось задачей непростой. Благо люди, которых он расталкивал локтями и наступал на ногу, хоть ворчали, но в драку не лезли. Юргену почти удалось схватить девицу за запястье, когда сильный толчок сбил его с ног.
– Куда прешь?! Под полозья-то?! Совсем ослеп? – выругался кучер, осаживая лошадь.
Увлекшись погоней, стажер едва не угодил под сани. Повезло, что те ползли не быстрее улитки.
– Ты как, парень, цел? – участливо поинтересовался красноносый мужик простецкого вида, от которого пахло потом и дешевой самогонкой.
Юрген ощупал ребра, куда пришелся удар оглобли, неуверенно кивнул. Двое брехались с кучером, требуя компенсации за наезд на приятеля. Пассажиру это надоело, или он оказался умнее возницы и знал, как опасно привлекать внимание раздраженной толпы: та, словно голодный пес, бросится на любую аппетитную «кость»… или туго набитый кошель. В полете шнурок развязался, и по утоптанному снегу покатились мелкие серебряные монеты. Люди, огрызаясь уже друг на друга, сгребали деньги, позабыв про экипаж.
Чихвостя вводящих в убыток недотеп, кучер стегнул лошадь, понукая ее брести сквозь неохотно расступающееся человеческое море. Пассажир покосился на ошеломленного Юргена и тут же отвернулся. Тот же застыл как вкопанный: эти голубые глаза он хорошо запомнил. Куратор!
Юрген проводил удаляющуюся керляйн Айланд взглядом, выругался и последовал за санями.
По сравнению с другими кварталами в Копперфалене царили тишина и спокойствие. Мануфактура по производству рабочих големов для шахт, опечатанная около года назад, стояла особняком, возвышаясь над глухими деревянными бараками. Трехэтажное здание из вездесущего красного кирпича, захватившего половину города, щурилось на белый свет забранными решетками окнами, щерилось копьями метровых сосулек, облепивших карниз.
Юрген несколько минут изучал территорию, пытаясь найти хоть какие-то признаки пребывания людей. Безрезультатно.
– Пойдем, что ли, посмотрим, раз уж мы здесь?
Бес, не отреагировав на предложение, безучастно скользил взглядом по зданию. Где-то неподалеку он в начале года убил восемь человек.
Ворота основательно засыпало снегом, амбарный замок оледенел, и было очевидно, что никто его не трогал последний месяц, а возможно, и с прошлой зимы, когда владелец воспользовался шумихой, чтобы на легальном основании законсервировать убыточное производство.
– И куда он мог деться? Не улетел же!
Бес вскинулся, как пес, уловивший запах добычи.
– Ты что-то почуял? – кукла не ответила, и стажер приказал: – Веди! Отто, то есть Фрей, жди тут! Никого не выпускай!
Им пришлось полностью обогнуть территорию мануфактуры, и Юрген успел засомневаться, правильно ли понял поведение голема, когда они вышли к противоположным, служебным, воротам, оказавшимся в два раза больше парадных. И вот их, судя по следам, кто-то недавно открывал.
Хоть участок перед въездом и расчистили, створка поддалась с трудом. Плохо смазанные петли промерзли и жутко скрипели, хрустя ломким льдом. Усилия оказались вознаграждены: во дворе стоял уже знакомый экипаж. Людей поблизости не наблюдалось. Юрген обошел вокруг саней, покосился в сторону главного корпуса. Померещилось, будто в глазах Беса мелькнул насмешливый вопрос: «Мол, не пора ли известить начальство?» Или то было отражение его собственных колебаний?
– Да знаю я! Но у меня даже доказательств нет, – вслух возразил молодой человек голему, с раздражением вспоминая издевки керр Раттенсона.
На днях пришел ответ из лаборатории: алхимики, ожидаемо, не обнаружили в пище келер Вермиттерин никакого яда. И крысий детектив, конечно же, не упустил случая снова «клюнуть» стажера за мнительность и паникерство.
Юрген выкинул из памяти ехидное лицо коллеги, сосредоточился на текущем деле, пробормотал:
– Да и не до того всем сейчас.
Прозвучало очень похоже на оправдание.
От экипажа к зданию вела утоптанная тропка. Дверь оказалась не заперта. Юрген осторожно заглянул в предбанник, вытащил пистолет. Хрипло – в горле от волнения пересохло – приказал:
– Бес, вперед!
