– Но не говорили, насколько тяжело.
– Аннет всегда была склонна драматизировать. В любом случае сейчас мое здоровье в полном порядке. Мне нашли хорошего лекаря, который изничтожил хворь. И на этом достаточно неприятных тем! Я собираюсь насладиться спектаклем, а не вспоминать не самые радужные страницы моего прошлого!
Билеты приобретала керляйн Хаутеволле, а потому им достались места в лучшей ложе. Это смущало: Юрген не хотел чувствовать себя альфонсом, но Катрин сразу заявила, что не приемлет возражений и вообще это рождественский подарок.
Театр всегда внушал молодому человеку чувство трепетного восторга. Изящная роскошь обстановки: бархат сидений, хрустальная люстра высотой с двух взрослых мужчин, алый занавес, раскрывающийся, чтобы показать зрителю чудо. Актеры – одновременно и живые люди, и прописанные роли, послушные воле режиссера марионетки, инструменты, с помощью которых невидимый творец рассказывает историю.
Почти как новые големы керляйн Висеншафт.
Последняя мысль неприятно напомнила о Бесе, и, чтобы отвлечься, Юрген принялся рассматривать рассаживающихся в амфитеатре зрителей. Выругался, заметив зеленое платье. Прищурился, тщась разглядеть лицо: неужто керляйн Айланд и впрямь его преследует?!
Свет погас, заиграл оркестр, поднялся занавес.
Сегодня давали спектакль о бедной швее, влюбившейся в нарциссического владельца мануфактуры. День за днем видя его, но не имея возможности быть рядом, девушка чахла от мук неразделенного чувства. На вкус Юргена, постановщик слегка переборщил с драматическим надрывом в музыкальной композиции и серыми оттенками в декорациях. Катрин, похоже, разделяла его мнение, потому что время от времени морщилась и терла ухо, впрочем, с интересом следя за происходящим на сцене.
В конце концов белошвейка решила признаться в своей страсти. И, о чудо! Возлюбленный ответил ей взаимностью! Но радость главной героини не продлилась долго. Негодяй, воспользовавшись неопытностью бедолаги, обесчестил ее, а затем, когда новая игрушка наскучила, посмеялся и бросил.
Отчаянный плач скрипок и виолончелей. Осуждающий грохот барабанов. Желтые и черные тона на сцене.
Белошвейка, не выдержав позора, решила покончить с собой, но тут к ней явился Дьявол и предложил сделку: душу в обмен на страсть возлюбленного. Девушка, конечно же, согласилась. После того как она короновала владельца мануфактуры заколдованным венком из алых анемон, тот стал ее покорной куклой, готовой исполнить любой приказ госпожи.
Антракт. Люди закопошились, потянулись к выходу из зала, собираясь воспользоваться возможностью размять ноги и подышать свежим воздухом. Катрин, будто не замечая суеты, продолжала сидеть, подперев кулачком щеку и слепо уставившись на опустевшую сцену.
– Прогуляемся? – предложил Юрген.
Керляйн Хаутеволле очнулась от задумчивости и приняла протянутую руку. Дверь ложи выходила в зал славы – галерею с выписанными масляной краской портретами знаменитых актеров, выступавших в театре. В мягком сумраке коридора картины в обрамлении рам казались окошками, откуда на гостей храма искусства смотрели его верные адепты, – и уже не представление давалось для развлечения зрителей, а люди приходили, чтобы развеять скуку этих стен.
– Как вам игра? По-моему, Люсиль очаровательна?
– Люсиль?
– Актриса, исполняющая швею. Говорят, она находка этого сезона. Девушка впервые вышла на сцену и сразу в главной роли!
– Да, неплоха, – рассеянно отозвалась Катрин, сощурилась. – Осторожнее, керр Юрген. Я ревнива и не потерплю, если вы будете заглядываться на других женщин.
– Я всего лишь восхитился природным талантом. Хотя – какое совпадение! Мы недавно обсуждали то же самое с сестрой – я по-прежнему считаю, что выступать на сцене решится только девица легких нравов.
Катрин раскрыла веер, обмахиваясь, но минуту спустя склонила голову, принимая оправдания.
– Забавно, не находите: в десятом веке к театрам относились как к проискам Дьявола. А теперь мы смотрим спектакль про него самого.
Они спустились в вестибюль и сейчас проходили мимо фрески с двуликим шутом. Виноваты ли слова Катрин, неправильно упавший свет, или причина была иной, но в улыбке паяца Юргену внезапно почудилось что-то зловещее.
– Вряд ли режиссер имел в виду канонического библейского Дьявола. Скорее, я счел бы это аллегорией, что люди, потакая собственным желаниям, губят бессмертную душу.
– Знаете, керр Юрген, сейчас я не против отдать свою за глоток воды или чего покрепче. В зале было очень жарко, – Катрин выразительно кивнула на приглашающе распахнутые двухстворчатые двери.
