– Да. Любого преступления! – от улыбки Лабберта веяло смутно знакомым безумием. – Зайдем дальше, керр Фромингкейт? Поступим умнее? Если использовать исконные, заложенные природой инстинкты, играть на струнах души, можно управлять человеком так, что он даже не будет подозревать, считая нашептанные вами слова собственными желаниями. Знаете ли вы, сколько жертв ежедневно приносится в угоду честолюбию? На какие подлости и лишения готовы пойти некоторые люди, чтобы доказать себе и другим свое превосходство?
Детектив-инспектор, обвиняя, ткнул пальцем в вешалку у входа, где ярким желтым пятном выделялся макфарлейн.
– При всем уважении, керр Рум, вам не кажется, вы переходите…
– Честолюбие – крепкий поводок, но не идеальный, ведь он опять навязан нам обществом, – перебил Лабберт. – Мы же вернемся к началу нашего разговора, обратимся к тому, что навязывает тело. К базовым потребностям. Инстинктам. И главный из них, конечно, это стремление к продолжению рода. Скажите, керр Фромингкейт, вы романтик?
– Не более чем все.
Юрген полностью потерял нить странного разговора.
– Любовь… Сотни рыцарей совершали во имя нее подвиги! Тысячи поэтов воспевали ее в стихах! А между тем любовь всего лишь набор биохимических реакций, катализатором которых является… запах, незримый код, сообщающий нам, что именно с этим партнером мы получим здоровое и крепкое потомство. А значит, известную фразу «любовь с первого взгляда» правильнее было бы произносить «любовь с первого запаха».
– Не слишком ли это банальное объяснение? – усомнился и даже оскорбился Юрген: их отношения с Катрин – биохимическая реакция?! – Керр Рум, вы…
Лабберт продолжал вещать:
– У человека пять органов чувств, но эволюция распорядилась таким образом, что важнейшими для него стали зрение и слух, с помощью которых, считается, мы получаем девяносто девять процентов сведений о мире. И потому в последнее время люди сильно принижают три оставшихся. А между тем осязание, вкус и обоняние не менее значимы! Сигналы от них записываются в область неосознанного, что мы зачастую отбрасываем, сочтя несущественным.
Речь детектива лишилась эмоций и внятности, стала механической, как у граммофона с кончающимся заводом.
– В дикой природе самцы посредством запахов помечают территорию. Самки сообщают о готовности завести потомство. Насекомые, тот же пчелиный рой, используют выделения желез для координации и субординации. Так почему человек – человек, который, если вдуматься, недалеко ушел от своей животной сути, – отмахивается от запахов как от чего-то незначительного?!
С собеседником Юргена творилось странное. Он хаотично, словно в припадке, дергал головой и руками.
– Керр Рум, что с вами?
Лабберт проигнорировал вопрос, с безумной улыбкой повторяя про химические реакции, мужчин и женщин.
– Керр Рум, вам нужно показаться врачу!
Стажер оглянулся, собираясь позвать на помощь, и с удивлением обнаружил, что зал опустел. Незаметно исчезли семейство с шумными мальчишками и болтун-дедок, ушли туристы. Даже повара на кухне подозрительно затаились, опасаясь лишний раз звякнуть половниками.
– Думаю, врач тут не поможет, – заметила, подходя, Катрин.
Керляйн Хаутеволле выглядела прелестно, как и всегда: элегантное дорогое платье, сложная прическа, обаятельная улыбка. Молодой человек растерялся; кого-кого, а Катрин он никак не ожидал тут повстречать. Что ей делать в забегаловке, куда привел его детектив? Сам Лабберт тоже внезапно осекся, уставившись на девушку с щенячьим обожанием, разве что слюни не пускал от восторга. Она и погладила его, как щенка – властно, по-хозяйски.
– Хороший мальчик.
Обернулась к Юргену.
– Здравствуйте, керр Фромингкейт.
Ее голос разбил охватившее молодого человека оцепенение, он потянулся за ваффером. И едва не выронил оружие: Лабберт неожиданно повис на руке. Однако после первого же тычка стажера старший детектив резко потерял интерес к происходящему, отодвинулся на край скамьи и сник. Юрген прицелился в керляйн, обнаружил, что забыл снять пистолет с предохранителя…
Катрин наблюдала за ним с искренним любопытством.
– Вы собираетесь арестовать меня? – девушка кокетливо склонила голову к плечу. – А если я откажусь подчиниться? Что дальше? Принудите силой? Выстрелите? – голос Катрин стал томным. – Неужели после всего, что между нами было, вы готовы так грубо обойтись со мной, Юрген?
Она произносила имя по-особенному: с длинной мурчащей «ю» и быстрым окончанием. Молодой человек сглотнул, чувствуя, как предательски алеют уши.
– Нет… Но… Уверен, когда выяснятся все обстоятельства…
– А если скажу, что я убила ту старуху?
Катрин насмешливо прищурилась.
– Вы убили? Вы… келер Вермиттерин? Зачем вы это сделали?
– Домовладелица что-то подозревала. Думаете, я не догадалась, что именно она подарила мне ту пчелку-маячок? – отозвалась керляйн Хаутеволле. От нее одуряюще пахло цитрусом, корицей и миндалем. – Так вы позволите вашим приятелям поймать меня? Превратить в бездушную куклу? Вас возбуждают куклы, Юрген? Они ведь послушные, готовы исполнить любое желание.
