– Ты услышь с неба – с места обитания Твоего, и прости, и воздай каждому по всем путям его, как Ты знаешь сердце его, – ибо Ты один знаешь сердце сынов человеческих.[9] Керр Фромингкейт, вы наивны, если верите, что пара случайных покойников обесценивает идею. Разве вам не известно, что перемены не происходят без жертв? – вздохнул профессор. – Любопытство еще никого не доводило до добра. Молодой человек вмешался в наши планы, за что и поплатился. – Керр Штайнер наклонился вперед, понизил голос и доверительно сообщил: – Скажу вам по секрету, Катрин очень сожалела о том проступке. Год назад она еще плохо контролировала свою силу.
Катрин снова уставилась в окно, не выказывая ни малейшего смущения от того, что речь идет о ней.
– Ваша Катрин – настоящая ведьма. Но даже если ей удастся подобраться к Канцлеру, она вряд ли повлияет на политический и общественный строй.
– Одна – нет. Но она не будет одна. Никто в этом мире не будет.
– Обитель Божьих дочерей!
Юрген похолодел: так вот кого воспитывали в коммуне Таубер! Где-то по дорогам Федерации ехали тридцать подобных Катрин чудовищ, перед которыми, стоит им попросить, раскроются любые двери и падут любые бастионы. Хотя, если судить по аскетичной обстановке, «чудовища» из обители все-таки отличались от Катрин, но, несомненно, были так же опасны, как она, и покорны воле керр Штайнера.
– Кого… что вы создали там?!
– А вы, оказывается, тоже любопытный молодой человек, – улыбнувшись, заключил профессор, но на этот раз от его улыбки повеяло угрозой. – Знаете, что плохо в женщинах? Умея идеально подлаживаться под мужчин, они редко находят общий язык между собой. Поэтому я взял за основу роевой интеллект насекомых, многорукий разум, каждая часть которого, однако, способна функционировать как самостоятельная единица, – профессор наклонился вперед. – Фактически мои девочки даже не личности, а удобный инструмент, который позволит…
– Захватить власть в стране?! – перебил Юрген.
– Берите выше, керр Фромингкейт. Федерация всего лишь первый шаг. Плацдарм, если хотите. Трудно работать, когда навязчивые личности вроде вас норовят вставить палки в колеса, – фальшиво посетовал керр Штайнер. – Но скоро в моих руках окажутся необходимые производственные мощности, и пчелок станет больше, гораздо больше. Они будут присутствовать в каждой мануфактуре и каждой шахте, на собрании ландтага и поэтическом кружке доморощенных стихоплетов. А после мы выйдем за границы одного государства и распространим наши идеи на весь континент, все континенты. Вы и впрямь счастливчик, керр Фромингкейт. Сможете из первого ряда наблюдать за рождением новой эпохи.
– И что в итоге?
– Мир без войн. Всего лишь мир без войн, – ответил Куратор с недоумением, словно не понимая, как можно не видеть элементарных вещей. – Без войн, революций… вообще без насилия. Без неравенства и зла. Пчелки будут отслеживать настроение людей и сразу же гасить недовольства. Божьи пчелки. – Профессор хмыкнул и процитировал: – Вражду положу между тобою и между женою, и между семенем твоим и между Семенем тоя; Той твою сотрет главу[10]. Знаете, керр Фромингкейт, толкователи Библии любят принижать роль женщин, а ведь они есть суть жизни. Именно они, те, кто привел человечество к грехопадению, теперь должны стать его спасительницами. Божьи дочери, зачатые без мужчины, лишь от Семени Жены, вернут людей обратно в лоно Эдема.
– Ваш Эдем… Это будет мир амеб, не умеющих самостоятельно принимать решения, мир живых мертвецов.
– Вы предсказуемы, керр Юрген, – поскучнел профессор. Обиженно добавил: – А про живых мертвецов вам лучше поговорить с Агнесс Висеншафт. Как, думаете, будет выглядеть наша страна лет через пятьдесят, если обожаемых ею големов поставят на поток, а людей вынудят продавать свое посмертие кучке жадных капиталистов ради горбушки хлеба? И это еще не худший вариант! Обязательно найдутся идиоты, которые захотят использовать армию немертвых солдат для нападения на соседние государства! Вам больше нравится это будущее?!
Последний вопрос керр Штайнер почти прокричал, вскочив с места: похоже, созданные Агнесс големы невероятно раздражали его. Юрген боялся представить, во что выльется недовольство профессора, но тут Катрин дернула спутника за манжету, привлекая внимание, и напомнила:
– Через полчаса будет пересадочная станция. Нужно сменить лошадей.
Тот возмущенно хлопнул губами, словно не понимая, как кого-то может волновать приземленная чушь, пока он вещает о высоких материях! Но промолчал. Неохотно вытащил из внутреннего кармана уже виденный пузырек с таблетками. Керляйн Хаутеволле пояснила пленнику:
– Не берите в голову. Когда керр Штайнер приходит в возбуждение, то начинает нести религиозную ахинею. Гениальность, увы, часто идет под руку с безумием.
По тону, которым она сказала эти слова, по восхищению во взгляде Юрген заключил, что все ее предыдущие утверждения про идолов из мужчин не более чем чушь собачья! Может, Катрин и не была влюблена в профессора, но увлечена им точно.
