То есть если считать, что Исса ворует, то именно из денег Желякова. И, стало быть, Желяков как партнер Хабаева вправе устроить скандал, поставить вопрос о доверии московскому посреднику Хабаева, то есть Иссе. А ворует Исса или нет, можно доказать при первом же переводе арендной платы по безналичному расчету Желякову куда-либо в банк. От платежного поручения, каким бы оно ни было - электронным, телеграфным или бумажным, клочок не оторвешь.
И понятливый Тумгоев спросил:
- Значит, настал момент истины, Виктор Иванович?
- Милик, - сказал Желяков, - выйди.
Свидетель прикрыл за собой дверь. Молчание длилось несколько минут.
- Что вы хотите взамен? - спросил Исса Тумгоев.
- Обычное в таких случаях. Информации. Упреждающей.
- Еще?
Желяков умел выигрывать. Он сказал мягко:
- Кто такой Хабаев? Организатор несостоявшегося международного турнира в русские шашки в городе Грозном пять лет назад. Строитель спортивной пирамиды. Оттуда и деньжата его пошли... Так? А мы старые бойцы... этого... так-скать, невидимого фронта, Исса. Хабаев чужой тебе, чужой мне, и мы ему оба чужие. Не в деньгах счастье... Ты что же, думаешь, я упрекну боевого товарища, енть... в паре-другой сотен тысяч зеленых, которые он у меня поквратально притыривал?
- И?
- Никаких "и". Помнишь, я тебе говорил, что такое офицерская доблесть?
- Помню. Доблесть думать самостоятельно.
- Вот, Исса! Оттого мы с тобой афганцами-засранцами и не стали... Красная армия, она всех сильней, но только от тайги до Британских морей, как известно. Дальше - ни-ни... Это называется Русь-тройка, енть... И расступаются народы в охерении или как там... Куда, дескать, и на какой хрен несешься... И не дает, енть, никакого ответа!
Тумгоев расхохотался.
Желяковская прозорливость выручала обоих не раз. Действительно, доблесть офицера, воина вообще - в готовности принимать собственные решения, думать. И быстрее командования, которое, если иначе, растранжирит и тебя, и твоих солдат.
Желяков рассмеялся вслед и спросил:
- Чего смешного? Гоголь так, енть... выразился, так-скать... В бессмертном произведении. Не знаешь, что ли?
- Знаю, - сказал Исса Тумгоев. Глаза его оставались стылыми. - А вы помните, Виктор Иванович, кто ехал-то на описываемой тройке? Чичиков ехал. Мошенник.
- Так, - сказал жестко Желяков.
Опять помолчали. Вместе. Каждый помнил, что свело их, когда командир элитного полка Желяков попросил перевода в химическую часть гнуснейшего для боевого офицера назначения - по охране и поддержанию циклопических полостей в недоступных скалах Нижней Чечни. В преддверии третьей мировой войны горы пичкали многими запасами, которые потом ржавели, сочились и прели почти без присмотра... По существу, Желяков и Тумгоев вели беспрерывную радиационную, химическую и бактериологическую разведку вокруг гигантских искусственных каверн, набитых смертью, которой хватило бы до Южного полюса на всех млекопитающих и рептилий. Исса, наивный капитан-десантник, увязавшийся за начальником, чтобы оказаться ближе к родным местам, потерял сон и аппетит, когда на десятки километров по ущельям и горным долинам над искусственными полостями увидел развалины селений, из которых когда-то выселили людей. Горы выгнивали и изнутри, и снаружи.
Однако от Афганистана убереглись. И теперь сдавали в аренду вычищенные, продезинфицированные, переоборудованные под жилье и конторы, бункеры и схроны гигантские искусственные пещеры. Согласно актам, направленным в Москву и международные организации, они считались взорванными или замурованными. Прекратившими существование. Саперы подписывались об ответственности за разглашение. Желяков обеспечивал секретность "приватизации". Исса приводил съемщиков.
Тумгоев нарушил молчание первым:
- Что ты теперь задумал, Виктор Иванович?
- Посадить тебя в эту тройку, Исакуленька, - сказал Желяков. - Вместо Хабаева... Ты и меня как пассажира возьмешь. И покатим мы с тобой весело в Европу! Скоро, скоро тарантасик будет готов... Хабаев трудится напряженно, я отслеживаю... Он молодец!
Телефонный аппарат на стойке бара вверху, против спуска в подвальное помещение, резко зазвонил, и Милик, потягивавший кофе, снял трубку.
- Говорит Петр из кафе, - сказал звенящий от радости голос.
- Ну? - спросил Милик.
- Из кафе напротив вас. Через площадь. Не ясно?
- Ясно. Ну?
- Это компания "Бизнес-Славяне"?
Милик ткнул пальцем в паралелльный отвод, чтобы Алексеев П.А. присоединился.
- Алексеев, - сказал тот в трубку.
Милик не положил свою.
- Товарищ Алексеев, тут Петр... Тип приходил дважды, сидел, ел, взял коньяк. В первый раз я не обратил внимания. Хмырь трепаный, пижон из приодетых... Во второй раз только кофе заказал, да пить не стал, отзынул пластик на окне и в бинокль смотрел. Буфетчица вспомнила, что он и в первый раз тоже смотрел. Ждал чего-то, задремал вроде... Потом встрепенулся и смотрел. Только что вышел. Прошу разрешения преследовать!
Милик тронул Алексеева П.А. за рукав и отрицательно покачал головой.
- Спасибо, Петр, - сказал Алексеев. - Сообщение принято. Продолжай трудиться у себя. Преследование отставить!
И положил трубку.
