Это не мои слова. Юры Курнина. Напротив "Отеля на улице России" в бывшей трехэтажной казарме с единственной дверью и цифрой "1912" над притолокой он и доживал свои дни, выброшенный в 1975-м из Лаоса революцией, которой тщетно сопротивлялся на своем самолетике. После слепого полета и посадки под диктовку Юра не преодолел засевший в душе страх. Мне говорили, что с летчиками такое случается... Лаосцы иногда называли его "князь". Возможно, он и был им. Вдова Юры, лоснящаяся мулатка с обвисшим бюстом, по-прежнему обитала в доме напротив, но с новым мужем, оптовиком, фирма которого в переулке М'Барек у Центрального рынка называлась "Ганнибал"...
Туда мне ещё предстояло зайти.
Слим посчитал нужным отнести мою сумку в вестибюль.
- До скорого, - сказал я ему. Он кивнул и пошел к выходу. Угол домотканого рядна из верблюжьей шерсти, накинутого поверх пиджака, почти волочился по ступеням гостиницы. На макушке Слима, оказывается, сидела приплюснутая скуфейка, которую я раньше не заметил.
- Тридцать пять с половиной динаров за день, плата вперед, - сказала крупная туниска за конторкой. - Телефон, телевизор, ванная и завтрак.
- Хорошо, мадам, - сказал я. - Пожалуйста, телефонный код города Сус...
- Ноль три... Ваш номер шесть, второй этаж. Лифт справа от меня.
Паспорта она не спросила.
Комната, в которую я вошел, была темной. Створчатые ставни-жалюзи прикрывали широкую раму с бронзовой ручкой, которую я повернул, чтобы выдвинуть из пазов запорные стержни. Окно выходило на узкий двор, где под решетчатой оградой сохли выброшенные новогодние елки с обрывками лент.
Вот куда вновь принесло.
Телефон гольф-клуба в Сусе ответил, едва пошел сигнал вызова. Сообщение я получил неприятное: интересующий меня агент по продажам прогулок на стриженых лужайках за летающим мячиком уехал и появится завтра.
- Завтра когда? - спросил я.
- К полудню. Меня зовут Харудж, мсье. Может быть, я могу помочь?
- Спасибо, - сказал я. - Где он может находиться в Тунисе?
- Вы звоните оттуда?
- Оттуда, - ответил я. - Это срочно. Личное... Я прилетел из Германии.
- А, понимаю... Сегодня суббота. Он ходит к мессе. Может, вы застанете его после семи вечера в церкви Воскресения Христова. Знаете, это русская церковь. Скажите таксисту, чтобы отвез на авеню Мухаммеда Пятого. Рядом с банком... Иначе он привезет либо в синагогу, либо к грекам...
- Спасибо, - сказал я и повесил трубку.
Православные арабы существовали в Тунисе. И место, куда они ходили, по выражению неизвестного мне Харуджа, "на мессу", я знал. Принимая во внимание мою увечность, это минут сорок по бульвару Бургибы и ещё десять-пятнадцать минут после поворота налево на Мухаммеда Пятого.
Я снова поднял трубку телефона, набрал номер мадам Ганнибал, бывшей "принцесс Курнин", и услышал, как она сказала мужу в записи на автоответчике:
- Гэнни, я у массажистки, вернусь около шести. Поскучай немного...
Дождавшись сигнала записи ответного послания, я ответил:
- Это Базиль д'Этурно подслушивал. Я прикатил с острова Фунафути... Поищите на карте, возможно, это не займет много времени... Мне нужно повидаться с кем-то из вас. Я напротив, в гостинице, телефон 328-883, комната шесть. Может, поужинаем? Свободен для вас до шести и после восьми вечера.
Я повесил трубку.
Кроме Слима, мне мог понадобиться ещё один человек. У Ганнибала в конторе крутилось много подручных, в том числе и из охраны.
Третий звонок я сделал в представительство "Аэрофлота". Завтра в полночь вылетал аэробус Ил-96-300, рейс из Сан-Паулу, в Тунисе промежуточная посадка. Прибытие в Шереметьево в 7.30 утра московского времени. Я попросил забронировать билет.
- Запросто, - сказала дама. И, записав мое французское имя, отозвалась с похвалой: - Вы хорошо говорите по-русски...
3
Лет пять назад в Нарве эстонский констебль, листая паспорт, выданный мне Ефимом Шлайном для рабочего, назовем это так, проезда на "Вольво S40/V40" из Калининграда в Псков, спросил:
- Следуете транзитом?
Я кивнул. Он продолжил допрос:
- Вы, кажется, умерли два месяца назад? Хотите, чтобы похоронили на родине?
Он вернул бумаги, отдал честь и я уехал, лишний раз подивившись чухонскому чувству юмора. Когда в Пскове, сдав машину кому положено, я и сам полистал свой гражданский документ, пришлось уже не дивится, а хвататься за мобильный телефон. На 24-й странице паспорта под банковской отметкой об обмене 9 августа 1993 года старых рублей на новые стоял второй штемпель о том, что такой-то такого-то числа - действительно два месяца назад - умер в Первой градской больнице Москвы. Фотография на паспорте, стоит ли говорить, была моя, подлинная.
Технические мелочи похожи на минные поля. Мелкая неосторожность или неосмотрительность взрывает при первом же контакте с теми, чья работа и заключается в том, чтобы отслеживать мелочи. И взорвет непременно, если охотник расставляет ловушки намеренно, гонит вас на минное поле мелочей или выманивает из укрытия, как гиену на падаль.
