– И все же я надеюсь, что присяжные раскроют глаза и увидят окружающую их со всех сторон ложь. Не могут же они настолько бояться правды? – со страхом спросил Олег. – Я прочитаю им отрывок из своей статьи, и они поймут, что только навязанное нам счастье кажется бесспорным, потому что создано маркетологами. Психологические приемы направлены на то, чтобы не вызывать сомнений в реальности навязанных нам желаний и последующем счастье от ненужных покупок. Все реальное и бесспорное в итоге оказывается манипуляцией, а все сомнительное – нашим собственным мнением! Ведь это всего лишь свободное, не обернутое в манящий фантик суждение. За ним не стоят тысячи маркетологов и психологов, поэтому оно кажется недостойным нас и теряется на фоне «нужных» для нашего счастья желаний. То, в чем сомневаются люди, – и есть настоящее счастье. Вот что я им скажу. С истиной
Как оказалось – возможно. Особенно если на кону стоит неподдельное, обернутое в красивый фантик счастье двенадцати присяжных заседателей.
Суд признал Олега Рогина виновным в подрыве общественных устоев и разжигании ненависти к культуре потребления. Ему запретили публиковать свои статьи, книги и даже мысли. Как сказал Гюстав Лебон: «Кто умеет вводить толпу в заблуждение, тот легко становится ее повелителем; кто же стремится образумить ее, тот всегда бывает ее жертвой».
Люди продолжили тратить все свои деньги на покупки ненужных гаджетов, компании продолжили увеличивать прибыль, фондовый рынок неумолимо двигался вверх, а на развитие человечества положили большой толстый клен. Обвинение создало прецедент, и теперь всех желающих свободно выражать свои мысли могли прижать намного быстрее и без лишнего шума. История, как известно, пишется прямо на наших глазах.
К сожалению, беда не приходит одна. Maple в лице правительства хотела лишить Олега любой лазейки на публикацию вредительских мыслей, поэтому на выходе из зала суда худенький пристав вручил Рогину уведомление о признании его иностранным агентом. Такая вот ирония, постирония и метаирония в одном флаконе.
Олег не знал, к чему обязывает новый статус, но тем сентябрьским днем его меньше всего беспокоило клеймо иноагента. Заходя в зал суда, он подсознательно готовился к своему поражению, его возбужденное воображение рисовало чудовищные картины наказания и расправы, поэтому Олег только и радовался, выйдя на улицу свободным человеком, без тюремных сроков и денежных штрафов. Был лишь запрет заниматься любимой работой и публиковаться в Сети. Даже короткие сообщения стали табу – ни одной мысли ни в одну социальную сеть. Разрешена была лишь переписка с близкими, но кому он мог написать? Старые знакомые из России прокляли его за сине-желтый значок, который он пару раз нацепил по требованию жены, Милана занималась глобальными делами Maple и не уделяла времени мужу, а Хетти отвергала электронную переписку.
Каких-то двадцать пять лет назад человечество жило без соцсетей, почти не использовало интернет, и никто от этого не страдал, а теперь стоит запретить человеку в полной мере пользоваться цифровыми новинками, и это становится колоссальной трагедией. Даже вне тюремной камеры Олег чувствовал себя за решеткой ограничений. Это было невероятно. Еще вчера он даже представить себе не мог, насколько привык к свободе слова внутри соцсетей. Ценность вещей осознаешь, когда их теряешь. И только тогда понимаешь всю прелесть свободы, отбираемой наступающим миром метасетей.
Кадиллак «Эльдорадо» стоял в тихом переулке за зданием суда и, как старый верный конь, ждал своего хозяина. Никакой электронной начинки, которую можно запретить или отключить – один только мятежный дух свободолюбивых 70-х, выросших из страха и отвращения конца эпохи хиппи.
Олег бросил уведомление о статусе иноагента в бардачок, завел двигатель и расслабился под шуршащий шум цилиндров, словно массировавших изнутри его уши и мозг. Идиллия на тонущем корабле жизни. Что может быть прекраснее?
Он вернулся домой, пару раз заглохнув по дороге из города. Машина явно доживала последние месяцы, как бы степенно она ни смотрелась со стороны. Дикая порода стальных жеребцов, теперь таких уже не выпускают. Теперь на дорогах все больше кастрированных электромобилей без двигателя внутреннего сгорания. Они не могут даже рычать, ими управляют по интернету, им с рождения запрещено знать о свободе.