Георгий Пургин был тем самым знакомым из полиции, но Олегу никак не удавалось найти его контакты. Он также не понимал, почему не мог просто обратиться к отцу – тот наверняка знает телефон своего лучшего друга. Какая-то необъяснимая стена возникала между Олегом и его желанием поговорить с родителями или просто вспомнить о них. Но еще страшнее было то, что его это даже не волновало. Он хотел забеспокоиться, но не сумел. Наверняка это как-то связано с его навязчиво всплывающей в мыслях фразой, но каким именно образом? Без проработки детских проблем явно было не обойтись, но Олега пока что занимали проблемы гораздо серьезнее.
В жаркий день агонии бабьего лета перед долгой зимой, когда солнце согревает, как бывшая девушка в прощальную ночь, но, едва начиная заходить за горизонт, уступает место леденящему холоду – спутнику любых расставаний, Олег направился в управление МВД по Пышминску в надежде встретить там знакомого полицейского. Идея не самая элегантная и, наверное, даже отчаянная, но других вариантов не оставалось.
Олег на всякий случай оставил машину в отдалении и медленно побрел к колыбели правопорядка. Старое сталинское строение, хранящее в себе дух классицизма, томилось между современными зданиями, укрытое с двух сторон полицейскими машинами и грузовиками. Всюду сновали люди в погонах, увлеченные служебными обязанностями. Становилось немного страшно, но от мыслей о своей полной несостоятельности в глазах Миланы становилось страшно вдвойне. По старым фотографиям Олег помнил, как выглядит друг детства отца, но боялся не узнать его в форме. Словно настоящий шпион, Рогин вглядывался в лица выходящих из здания полицейских, нагоняя на себя еще больше мурашек. В какой-то момент он даже хотел развернуться и уйти, но увидел кого-то примерно похожего на человека с фотографий.
Подтянутый широкоплечий мужчина в форме, с короткими черными волосами и седыми висками спешно вышел из здания МВД и взглянул на часы, после чего пошел по улице, что-то высматривая вдалеке. В этот момент его фигура была наиболее близка к фигуре человека с отцовской фотографии. Олег решил, что ошибки быть не может, и уверенным шагом направился тому навстречу.
Георгий Пургин в свою очередь задумчиво брел к парковке, покусывая губу и сплевывая отмершую кожу с нее. Казалось, он погружен в серьезную проблему и не стоит его беспокоить по пустякам. В нескольких метрах от него Олег остановился и замер, в нерешительности разглядывая своего визави. Полицейский же поднял голову и машинально взглянул на стоящего напротив него человека. Поначалу он не придал этому никакого значения и даже отвел глаза, но потом в его мозгу что-то щелкнуло, и он подозрительно уставился на Олега. Это был тот самый взгляд исподлобья работника внутренних органов, который может вогнать в ступор любого. Георгий продолжил идти мимо, медленно поворачивая голову в сторону незнакомца, чтобы не сводить с него взгляда. Олег прирос к асфальту и уже позабыл, зачем пришел в эту часть города, замер в растерянности, не понимая, почему офицер, которого он искал, вглядывается в него в ответ. Будто желая сделать ситуацию еще более удивительной, полицейский остановился рядом и, сделав вид, что набирает что-то в телефоне, заговорил странным шепотом, даже не глядя в сторону собеседника:
– Олег Рогин?!
– Да, – неуверенно произнес Олег, как студент, забывший ответ на экзамене.
– Сын Василия Рогина?
– Да.
– Развернись и иди за мной, не привлекая внимания. Потом все объясню.
С невозмутимым видом Георгий пошел дальше по тротуару, отдаляясь от здания МВД. Олегу ничего не оставалось, как пойти следом. Сердце билось в его груди, вызывая дрожь во всем теле. Перед глазами проплывали все мелкие нарушения, совершенные им за тридцать четыре года жизни, но по тяжести возможного наказания они не шли ни в какое сравнение с его членством в Обществе независимых авторов России, к тому моменту уже объявленном экстремистским. Однако даже с учетом этого хотелось верить, что полицейский просто узнал сына своего друга детства и решил поболтать с ним о жизни.
Георгий дошел до ближайшего перекрестка и свернул за угол, скрывшись из поля зрения других полицейских. Олег ускорил шаг, чтобы не потерять его из вида. Спустя пару кварталов они по очереди зашли в дешевое студенческое кафе, как разведчики из старого советского фильма. Непросто было поверить, что все это происходит наяву. Хотя и явь сама по себе понятие спорное.
Кафе было заполнено молодыми людьми и тонуло в шуме беспечного течения жизни – в неожиданных выкриках, заливистом смехе, неуклюжих действиях, вызывающих гам и еще больше смеха. В такой обстановке можно было говорить о чем угодно без риска быть услышанными подростками, абсолютно не воспринимающими беседы взрослых людей. Как и подобало при такого рода секретной встрече, единственный свободный стол располагался в самом углу.