– Конечно. Вы тоже садитесь – вызов этот точно не ложный.
– Я имею в виду, раз вы все равно поедете, можете выгрузить нас у клиники «Парацельс»? Мы там лечимся, платно.
Врачи хмуро посмотрели друг на друга, будто услышали глупый вопрос, на который вынуждены были отвечать уже в сотый раз.
– Вы не в курсе? Все коммерческие клиники в городе закрыли, – ответил один из них, уже поместив Милану на каталку в салоне скорой. – Вместо них теперь государственные, бесплатные клиники, так что ничего вам в этот раз платить не придется. Спасибо новому мэру. – Он произнес это с гордостью.
– В них можно договориться об особом отношении и уходе? – намекнул Олег на некоторые услуги.
– Бросьте вы это! – удивился врач, помогая мужчине подняться в машину и садясь с ним рядом. – Наверное, привыкли платить за каждый чих в своих платных клиниках. В государственной больнице деньги вам не понадобятся. Там ко всем одинаково хорошее отношение.
– Будем надеяться, – с грустью выдохнул Олег, гладя руку жены.
Милана смотрела на него грустным, униженным взглядом и пыталась что-то сказать, но медицинский работник обходительным тоном посоветовал воздержаться от слов и любой другой умственной активности. Скорая уже ехала через опустевшие улицы ночного Пышминска, привлекая внимание редких прохожих и глядящих с балконов людей. Сколько раз мы сидели или стояли у своего окна и, услышав сирену проносящейся мимо неотложки, провожали ее взглядом и думали о незнакомом бедолаге. Так часто, что нам кажется, будто скорая может существовать только в таком амплуа – несущегося по району автомобиля, таящего в себе чью-то боль. Поэтому Олегу с Миланой было непривычно самим находиться в такой машине и чувствовать на себе взгляды находящихся в уютных квартирках людей.
Через несколько минут скорая подъехала к приемному покою и остановилась у открытых дверей, испускающих наружу густой поток света из того места, где круглосуточно царит суета. Фельдшеры аккуратно вынесли носилки с Миланой из кузова машины, положили их на каталку и завезли в шумный зал с расставленными вдоль стен лавками, на каждой из которых сидело по несколько человек, явно попавших сюда не от хорошей жизни. Самые выносливые из них вставали, из последних сил ковыляли к администратору и упрашивали его оформить себя вне очереди, на что администратор очень решительно возмущался и пытался вернуть больных на места унылого ожидания. Его работой, судя по всему, являлась организация очереди, а не ее ликвидация.
Олег пристроил Милану в углу зала, но, как ни пытался отдалиться от всеобщего гама, не смог изменить законы акустики. У него самого сразу начала болеть голова, и страшно было представить, каково приходилось жене. Стараясь не говорить лишний раз, Милана просто держала его за руку, не давая себя отпустить. Бинты у нее на ране держались довольно крепко, но кровь просачивалась через покрасневшую ткань, заставляя вспомнить о наложивших их враче. Олег оглянулся в поисках медиков из скорой помощи, но их и след простыл. Уехали на новый вызов.
За следующие полчаса он сумел заполнить анкету и согласие на лечение по висящему на стенде образцу. На весь приемный покой был один стенд, один крохотный столик и одна ручка. По странному стечению обстоятельств никто из оказавшихся в тяжелой ситуации не удосужился взять с собой пишущую принадлежность, прежде чем попасть под колеса машины или под горячую руку преступников.
– Почему так долго? – прошептала Милана. Ее будто качало на волнах девятибалльного шторма.
– Отдавал документы, дорогая, нас поставили в очередь. Все будет хорошо.
– Что значит в очередь? А до этого что было? Сколько мы уже в «Парацельсе»?
Не в силах напрягать мозг, она по привычке думала, что попала в клинику, где лечилась последние несколько лет.
– «Парацельс» закрыли, – спокойно ответил Олег, будто у него была припасена еще и хорошая новость. – Мы в обычной больнице.
Милана резко дернула головой, отчего внутри у нее начался настоящий аттракцион невесомости. Следующие полчаса она пыталась совладать с ощущениями, не находя сил высказать возмущение.
Ночь тянулась длинными люминесцентными лампами на потолке, вводя в заблуждение биологические часы многих собравшихся здесь против своей воли людей, смиренно сидящих вдоль стен в ожидании своей участи. Тонкие стоны и грузные вздохи висели в тяжелом воздухе посреди белых больничных стен. Но тяжелее всего приходилось дежурным медикам и санитарам, вынужденным делать великое одолжение нарушившим их покой пациентам, чей нескончаемый поток лишь увеличивался соразмерно разрастанию города.
– Сколько еще ждать? – спрашивала Милана, когда чей-то очередной громкий возглас пробуждал ее от бредовой полудремы.
– Не знаю, может быть, еще часик, – пытался успокоить ее Олег.