Сделки по продаже квартиры и автомобиля запланировали на последние перед вылетом часы. Когда уже началась регистрация на рейс из Москвы, Милана еще сидела в зале ожидания с ноутбуком, пытаясь найти подходящий стыковочный рейс, а Олег подписывал документы купли-продажи в банке. У обоих тряслись поджилки, как на экзамене, который ни в коем разе нельзя завалить, потому что на кону были их жизни. В случае провала вместо «выпускного» полета из страны им светили долгие годы в тюрьме, и даже в случае успеха неизвестно, какая жизнь их ждала. По крайней мере Олега. В шаховой ситуации они шли вперед, словно с завязанными глазами, не видя будущего, но зато ясно понимая необходимость бежать от прошлого.
За тридцать минут до вылета самолета Олег прибыл в аэропорт и воссоединился с женой, охранявшей несколько чемоданов – всю их оставшуюся собственность. Вырученные от продажи имущества деньги были конвертированы в сорок тысяч долларов и осели на счете одного из международных банков, одинаково хорошо работающих с Россией и США. Приличная сумма для нашей страны не могла обеспечить даже полгода экономной жизни за океаном. Олег и Милана, стиснув зубы, шли по трапу самолета, надеясь, что их не остановят в последний момент. Его – длинные руки полиции, ее – отказное письмо от Maple. Каждый шаг давался с трудом, будто они несли крест на Голгофу. Хотелось, чтобы этот день наконец-то закончился. Вскоре они уже сидели в салоне «Боинга-737», набирающего скорость на взлетно-посадочной полосе. Никто не остановил Олега с Миланой, и они оторвались от своих старых жизней с тем же рвением, с каким шасси самолета оторвались от последних метров русской земли, которую эти два путешественника больше никогда не увидят, к которой больше не прикоснутся.
В эту минуту Олег еще не знал своего будущего, подобно тому, как не помнил и прошлого. Он просто держал руку жены – теперь единственного во всем мире человека, которого он знал и любил.
Облака закрывали землю, и казалось, что самолет парит в той самой пустоте между двумя берегами или двумя выступами скалы, на прыжок между которыми нужно решиться. Ну или сделать так, чтобы обстоятельства решили все за тебя, запустив к новой жизни со скоростью восемьсот километров в час на высоте тридцати тысяч футов. Несколько часов свободного от любых жизненных перипетий полета продолжались до приземления в аэропорту Франкфурта, когда с полной остановкой самолета и открытием выходной двери к путешественникам вновь вернулась необходимость самостоятельно заботиться о себе. Недолгая передышка в небе показалась Милане и Олегу слишком короткой заминкой – во время нее не удалось даже вздремнуть.
Два часа напряженного отдыха на тесных сидениях самолета закончились, и надо было снова бежать. Не растеряться в самом большом немецком аэропорту и не затеряться среди миллиона людей. Успеть зарегистрироваться на новый рейс и молиться и еще раз молиться о том, чтобы багаж не потерялся при пересадке.
Легко понять, что чувствовали Милана и Олег, носясь по бескрайним этажам чужого аэропорта – ничего. Это раньше, сидя в уютной квартирке за чашкой какао, можно было позволить себе рефлексировать, переживать будущий переезд снова и снова, изводя остатки своих нервных клеток. Теперь же, в момент этого самого переезда, муж и жена превратились в бездушные механизмы, выполняющие простые последовательности задач – выйти из самолета, добежать до другого, сесть с него, пообедать, поспать. Задумываться и переживать в такой ситуации Олег и Милана были не в состоянии.
Через пару часов они уже летели на огромном комфортабельном лайнере в Нью-Йорк, ощущая себя маленькими песчинками в теле бороздящего море кита. Казалось, не самолет движется сквозь пространство, а сам мир движется вспять под тягой его титанических двигателей. Стало спокойнее, нервы перестали быть тверже алмаза и дали о себе знать дрожью и сердцебиением. Так бывает, когда ты больше не можешь быть роботом и начинаешь чувствовать всю боль и отчаяние бренного тела, но от этого становится только легче. Понимаешь, что силы к тебе вернутся.
Отобедав вкусной ресторанной едой (а какая еще могла быть на рейсе за сто тысяч рублей с человека), Олег впервые за последние дни почувствовал себя в безопасности. Самолет преодолел воздушное пространство всех европейских стран и уже не стоило беспокоиться о возможной тюрьме. После короткого наслаждения лобстером и шардоне надо было начать беспокоиться о своем будущем на чужбине. В отличие от жены он не стремился всеми силами в чужую, пусть и самую богатую в мире страну. Он не видел своего будущего так отчетливо, как Милана видела свое.