– Тогда до встречи, – сказал Джон.
– Пока, – ответил я.
Итак, я сидел за машинкой, трудясь над стихами, и рассылал их по мелким журнальчикам. Рассказы у меня почему-то никак не выпечатывались, это мне не нравилось, но насиловать себя я не хотел и потому шлепал стихи. В этом была своя радость. Может, в один прекрасный день что-нибудь получится и с прозой. Я очень на это надеялся. А пока что лошадки бегали, вино текло рекой, а Сара занималась чем-то прекрасным в саду.
От Джона не было вестей целую неделю. Потом наконец он позвонил.
– Я ведь тебе говорил, что мы нашли нового продюсера?
– Да, ну что, он готов взяться за дело?
– Он отвалил. Сказал, что не хочет делать наш фильм.
– Почему?
– Говорит, пока ждал отступную бумагу, получил заманчивое предложение. Сценарий про двух близнецов-сирот, которые становятся чемпионами мирового чемпионата по теннису.
– Звучит и в самом деле фантастически. Шаль, что не я придумал.
– Но есть и хорошие новости.
– Например?
– «Файерпауэр» возобновляет с нами контракт.
– С какой радости?
– Испугались небось, что кто-то другой сорвет куш. У них на это дело нюх. В конце концов бюджет ощипали до костей – благодаря им, между прочим. А теперь они не желают, чтобы другие поживились за их счет. Мне Гарри Фридман звонил. «Хочу это проклятое кино», – говорит. «Ладно, – отвечаю, – получишь». «А если оно не даст кассы, руки тебе оборву».
– Значит, все сначала.
– Ага, сначала.
Дня через три-четыре он позвонил опять.
– Ничего, если я заеду? Надо кое-что обсудить.
– Конечно, Джон.
Не прошло и получаса, как он уже был у меня. Бутылка и стаканы ждали на кофейном столике.
– Входи, Джон.
– А где Сара?
– В актерской студии.
– О!
Джон прошелся по комнате и уселся на свое любимое место возле камина. Я наполнил его стакан.
– Ну, выкладывай.
– Мы все подготовили к съемкам, утвердили график. И тут Франсин Бауэрс, она в Бостоне сейчас, заболела. Ждет операции. Она не сможет начать через две недели.
– Что же делать?
– Будем снимать без нее. Джека Бледсоу будем снимать, все прочее. А ее оставим на потом. Собирались уже отснять первый эпизод с Джеком, да он отказался.
– А он-то что?
– Требует, чтобы за ним приезжал «роллс-ройс».
– С чего вдруг?
– Это предусмотрено контрактом. Нашли мы ему этот «роллс». Оказывается – цвет не тот. Отсняли несколько сцен без Франсин и Джека. Тем временем подыскали нужный цвет тачки, Джек готов выйти на площадку.
Я снова наполнил стаканы.
– Теперь он пожелал, чтобы ты посмотрел, как он работает, – сказал Джон.
– Он что, не знает, что мне надо на скачки ездить?
– Он говорит, скачки ведь не каждый день.
– Это верно.
– Хэнк, он хочет, чтобы ты сделал для него эпизод.
– Да ну?
– Сцену у зеркала. Чтобы он чего-то там перед зеркалом говорил. Может, стих прочитал бы…
– Да это загубит все к чертовой матери.
– Беда с этими актерами. Если они на самом старте заартачатся, того и гляди, угробят картину.
«Дожил, – подумал я, – вот идиот, торгуй задницей при всем честном народе».
– Ладно, напишу я сцену с зеркалом.
– Заодно уж и для Франсин сочини – ей нужно ножки показать. У нее потрясающие копытца, вот увидишь.
– Ладно, будет вам и сцена с ногами.
– Спасибо. Тебе, кстати, новая выплата полагается. Ты должен был получить деньги в самом начале съемок, но «Файерпауэр» перекрыла нам кислород. Мы это дело уладим, и ты сразу получишь денежки.
– Хорошо, Джон.
– Надо бы тебе поглядеть на бар и гостиницу, в которых мы снимаем. У нас там настоящие алкаши в массовке. Постояльцы. Они тебе понравятся.
– В понедельник подъедем.
– У меня тут возникли еще кое-какие проблемки с Джеком.
– Что еще?
– Он хотел, чтобы в кадре у него был загар, небольшая «федора» и прическа хвостом.
– Быть не может.
– Ей-богу. Я его полдня отговаривал. А вот взгляни, что он еще хотел надеть.
Джон вытащил из портфеля солнцезащитные очки. Протянул мне. Они были огромные. Оправа была сделана в виде зеленых пальмочек из пластика.
– Он чокнутый, что ли? – спросил я. – Во всем штате Калифорния не найдется никого, кто бы согласился такое носить!
– Я ему говорил. Он настаивал, чтобы ему разрешили надеть эти чертовы очки хоть на секунду. «Иначе, – орет, – только вы меня и видели!»
– Ладно, – сказал я. – Мне не надо, чтобы он слинял с картины. Я придумаю сцену, в которой он сможет нацепить эту дрянь.
– И сразу мне передашь, ладно?
– Сегодня же вечером сделаю. Я налил по новой.
– А как Франсуа?
– Ты знаешь, что он выиграл в свою игрушечную рулетку шестьдесят тысяч?
– Да.
– Теперь он отшлифовал свою систему. Выиграл еще столько же, и это ему здорово пошло на пользу.
– Вот и славно.
Человеку нужны три вещи: вера, тренировка и удача.
Съемки должны были начаться в Калвер-сити. Там находились тот самый бар и гостиница с комнатой, где я жил. Потом съемочную площадку собирались перевести в район Альварадо-стрит, где жила героиня фильма.
Потом еще хотели снимать бары возле Шестой улицы и в районе Вермонта. Но первые эпизоды должны были ставить в Калвер-сити.
Джон пригласил нас осмотреть гостиницу. Она выглядела вполне подходяще. Шили тут в основном алкаши. Внизу был бар. Мы остановились в дверях.
