– Теперь придется жить по-новому. Они еще не понимают, – вдруг выдохнул Ларт, отъезжая на Ветре подальше от дыма. Он уже отдал все нужные распоряжения, и полукровки просто наслаждались грабежом. Деревню приказали уничтожить до основания, и с этим ожесточенное воинство легко справлялось. Ларт спешился, разминая спину, Рехи последовал за ним.
– Вроде как ты и говорил? Грибами питаться и ящерами? – встрепенулся Рехи. Что-то в тоне Ларта выдавало, что ему тоже не слишком нравится происходящее. Хотя свою долю добычи он получил: ему церемонно вынесли из шатра вождя целый мешок золота из древних курганов. И передали молча, без зависти, утверждая, что это для короля от убитого вождя – словом, принадлежит по праву.
– Вроде того, – пробормотал понуро Ларт. – Сейчас будет тяжелее всего. Сначала мы устроим пир, а потом им придется учиться жить по-новому.
Он больше не плевался издевательскими смешками и не раззадоривал своих бравых парней.
– Можно было отпустить людей. Был бы источник еды постоянный. Ловили бы лазутчиков и все такое, – недовольно бросил Рехи. Его все еще навязчиво преследовал давний план. Уж и отряда эльфов не осталось, и деревня та затерялась где-то далеко за северными горами. А мысль по-прежнему казалась разумной. Впрочем, здесь ей никто все равно не внял бы.
– Можно. Но тогда они бы вернулись, – сурово бросил Ларт, отворачиваясь. – И не знаю, сумели бы мы отразить еще одну атаку.
Мимо них промчался, размахивая руками, горящий человек. А за ним с улюлюканьем неслись полукровки, которые специально тыкали в него факелами с двух сторон. Рехи отвернулся, но тут же взглядом наткнулся на иную картину: тощую старуху разрывали на куски зубами, но уже вовсе не от голода – они выплевывали мясо, до того нажравшись до отвала. Они… Полукровки. Или неведомые создания без имен и названия, густая липкая масса, напоминавшая пеструю рвоту, смешанную с песком и кровью.
– Ларт… Тебе не противно? – сдавленно отозвался Рехи.
– От чего? – кинул ему Ларт.
– От всего… вот этого!
Рехи со злости ударил по боку Ветра, ящер недовольно заворчал и взбрыкнул. Ларт усмирил его. Рехи же снова замахнулся, метя уже Ларту в лицо. Он хотел стереть с него неизменную самодовольную ухмылку, но удивился, когда не обнаружил ее. Кулак разжался и повис в воздухе, Ларт же перехватил запястье и притянул к себе, уставившись глаза в глаза.
– Противно. Но иначе нельзя. У них нет других радостей, они празднуют свою победу здесь и сейчас, – прошипел он в самое ухо. Нет, выплюнул! Именно выплюнул, с отвращением и отчаянием.
– Так останови это! – взмолился Рехи. Он вновь поверил, что Ларт его услышит. Предводитель понимал намного больше, чем его оголтелый сброд.
– Нельзя, Рехи. Ты вроде бы всегда питался кровью… Что тебя беспокоит теперь? Что не так? – напустил на себя беззаботность Ларт. Он помахал своим воинам, гордо вскинув голову, похвалил их, но Рехи понимал, что все это лишь паршивая игра.
– Не так? Все! – ответил он, когда очередной отряд пронесся мимо, таща за собой пленников и пленниц в колодках. Мужчины обещали стать угощением на пиру в честь победы, а что делать с женщинами, Ларт еще думал. Многие предлагали оставить себе рабынь, чтобы родились новые полукровки. Другие считали, что это только разбавит чистую кровь пустынных хищников. Несколько воинов даже затеяли потасовку из-за этой темы, Ларт парой слов разнял их, а потом вернулся к Рехи и негромко ответил:
– Привыкай. Это просто лицо войны, точнее… нет. Лицо – это битва. А это мерзкая изнанка. Вроде потрохов. Когда они внутри – ничего не видно, не так и страшно. А стоит вспороть брюхо, выпустить кишки, так сразу смердит. И всегда было так: победитель влетает в сияющих доспехах в захваченный город – вроде красиво, об этом складывали песни в старые времена. А потом… грабил, жег, добивал, насиловал. – Ларт поежился и нервно сглотнул, голос его осип. – И об этом уже никто не поет. Совести не хватает. Поверь мне, Рехи… Если бы люди вторглись в мою деревню, картина ничем бы не отличалась. Только нас съели бы не сырыми, нет, изжарили бы на кострах. Вот и все отличие. Тебе хочется оказаться на вертеле над огнем?
– Нет, – потупив взгляд, ответил Рехи. Он рассматривал свои перепачканные кровью и копотью руки. Они умели только разрушать. Он умел только убивать. Как и все они, выродки разрушенного мира.
– И мне нет.
– Откуда ты знаешь про песни и старые времена? – встрепенулся Рехи: ему являлись сны о прошлом, но остальные-то не встречали Стражей Вселенной с семарглами.
– Я много что знаю, – приподняв край губ, ответил Ларт.
– Ты из Последнего Бастиона?
– Много вопросов задаешь, эльф, – оборвал предводитель, хлопнув по плечу. – И не кривись ты. Нас некому судить. Я не имею права на отвращение. Они за меня кровь проливали, они добились цели, теперь они ждут только одобрения.
– А если настанет голод?
