Ларт ничего не ответил, только сощурился. Голод… Он знал, что их ждет голод, но пока ничего не говорил своим воинам. Рехи подумалось, что предводитель сам не представляет, как дальше жить. И это отравляет его победу. Но привычка казаться великолепным и умнейшим не велит задумываться о последствиях заранее. Рехи же слишком хорошо знал, что такое голод, боялся его с рождения, боролся с ним всеми возможными способами и теперь чуял его приближение. Перед битвой полукровки не разведали расположение ни других деревень, ни гнезд ящеров. Они кормились долгое время набегами на деревню. Так Ларт правил уже пять лет. Но все изменилось с веселой победой над людоедами. Рехи сразу понял это, а король полукровок – пока нет. Если и понял, то не хотел в этом признаваться.
– Собираемся! Забирайте все, что осталось. Поджигайте, что не можете унести, чтобы больше здесь никто не поселился! – приказал Ларт под конец разграбления. Добра у людей оказалось не так уж много, большая часть уместилась в тюках на широких боках ящеров.
Обратную дорогу Рехи не помнил: он снова привязал себя ремнем к Ларту, привалился к его спине и заснул. И неважно, питал ли он ненависть к предводителю, осуждал или нет его поступки. Он просто устал, и ему опостылели унылые мысли об одном и том же. Или вообще ни о чем. Прикрывать спину тоже не приходилось: вокруг клином следовал верный отряд всадников, сытых, набравших себе больше всего добычи. Рехи не понимал ценности странных золотых побрякушек. Особенно здесь, в их разрушенном мире. Этакое богатство не съесть. Но Ларту оно нравилось.
В деревне, когда войско отдохнуло и большинство поочередно отмылось водой из горного ключа, Ларт объявил победный пир. И там он с удовольствием нацепил на себя все награбленное золото: корону, перстни, тяжелые цепи, чеканные пояса и прочее бессмысленное отягощение. Рехи только поморщился, потому что в свете факелов Ларт слишком ярко сиял от этих украшений.
– Вернулись, значит, – улыбнулась ему Телла. Но Рехи видел в ее глазах жгучую ненависть, хотя на языке переливалась сладость. Она поддерживала заговорщиков, которых Ларт мастерски уничтожил на поле битвы. И закрадывались подозрения, что она все еще вынашивает план восстания. Но ведь правитель вычислил всех недругов!
Рехи подозрительно озирался вокруг, видя в каждом возможного врага, но вскоре плюнул: «Надоело! Разбирайся с этим сам, Ларт!»
Теперь он сознательно потребовал настойку из грибов, которую предводитель милостиво сдобрил несколькими каплями своей крови. Разум затуманился, и Рехи снова окунулся в безумство оргии. Он знал, что Телла ненавидит его, но это не помешало овладеть ее телом, а потом подхватить из общего марева черноволосую подружку предводителя. Сквозь морок Рехи видел колыхание множества тел в танцах и любовных утехах. Но даже тогда он не смог отделаться от омерзения, затопившего его до предела. Он созерцал черные линии мира, опоясавшие все вокруг. И его, его тоже. Он видел не оргию, а поле боя, и отблески факелов казались ему огнями сожженной деревни. Забыть об этом не помогала ни ярость борьбы, ни сладость податливых случайных губ.
«Я есмь смерть несущий. Я есмь Разрушитель Миров», – отдаленно донесся незнакомый голос. Рехи не представлял, кому он принадлежит. Ему самому? А может, Двенадцатому или Тринадцатому. Или им обоим, но в разное время.
«Прокляни их! Прокляни их всех и преврати в зверей, которым они уподобились!» – прорезал мысли отчетливый возглас. И Рехи понял, что снова увидел сон о прошлом, пугающий и мрачный. Обычно ему являлись сады, красоты дворца. Но теперь он скитался вместе с жрецом по сумрачным узким улицам тесного города. Замок остался где-то на холме, а вокруг текли помои, которые из дверей и окон выплескивали прямо на голову и под ноги незадачливому служителю Двенадцатого. Он уворачивался и уклонялся.
– Будь ты проклят! Где твоя помощь? – крикнула ему какая-то женщина вслед, и безымянный жрец пониже надвинул на лицо капюшон. Он прислушивался к разговорам горожан. Наверное, специально выбрал самый длинный путь до замка, чтобы донести до короля роптание народа. И Рехи понял, что город медленно агонизирует в осадном кольце. Неведомо, сколько прошло времени, но былого великолепия и красоты не осталось. Простой люд выглядел пугающе: изможденный, тощий, шатающийся. Жители бродили по улицам озлобленными тенями, беднота жалась у дверей разоренных таверн, а в зловонных чанах варились крысы и кожаные ремни.
«Ну, ты Страж Мира или не Страж? Помоги, что ли, им», – подумал язвительно Рехи. В таких снах он забывал о собственных бедах, всецело сливаясь с образами далекой эпохи. Они больше не пугали, а после всего увиденного при уничтожении вражеской деревни воспринимались как отдых. Но картины на этот раз представали слишком удручающие.
