– Я видел жуткий сон, – пробормотал Рехи, зарываясь лицом в шкуру. Взгляд Ларта сквозил неразгаданной мукой, точно и он очутился в своем личном кошмаре. Все он понимал, как догадался Рехи. Еще тогда, в разоренной деревне прочувствовал: после обжорства всегда наступает самый лютый голод.
– Это был последний пир. Но им об этом не стоит знать, – вздохнул сипло Ларт.
– Может, не нужен был пир? – отозвался Рехи, отлипая от заветной шеи, где билась жилка. Ларт снисходительно потрепал по макушке и ответил:
– Нет, нужен, – он вновь помрачнел, обращаясь больше к себе: – Иначе они бы поняли уже сейчас, что настают тяжелые времена. Им придется научиться работать. Не грабить, но выращивать что-то, разводить ящеров, охотиться на пустошах. Я думал, что королем быть тяжело. Но раньше это было просто. Пять лет… Разве это срок? Пять лет мы грабили – сначала деревню эльфов, потом деревню людей. Но что теперь?
Ларт перевернулся на спину и устало прикрыл глаза. Он не надеялся на понимание, Рехи же предложил:
– Разве ты не можешь послать разведчиков на ящерах? Наверняка где-то еще есть деревни.
– Есть. Где-то. Но мы не знаем, где. И новые деревни – это новые битвы. Если разорять так каждую, то нас самих перебьют рано или поздно. Люди так же мстительны, как и мы. Нужно научиться разводить ящеров. Да… Настают голодные времена. Но им пока не надо об этом знать. Рано.
Ларт погладил по голове сопевшую во сне Теллу. Он все еще не видел в ней никакой опасности. Рехи же проверил на всякий случай, спит ли девушка. Показалось, что она подслушивала. Но либо она и правда спала, либо слишком искусно притворялась.
– Ладно, пора вставать, – вздохнул Ларт и потянулся. Так наступил первый день новой эпохи, злой новой эпохи для затерянной в песках жестокой деревни.
В целом день прошел спокойно. Еще не схлынула радость, еще никто не задумывался о будущем. Но вот настал новый день, а за ним еще один… На Рехи накатывало уныние, вернулась подозрительность. Возможно, он заразился от Ларта, который хоть и строил множество планов, но, кажется, не верил в их осуществление. Да еще Рехи боялся теперь спать, он не желал снова оказаться в ловушке, в пустоте лицом к лицу с Двенадцатым Проклятым.
В деревне же после победного пира на какое-то время воцарилась радостная сытость. Рехи впал в сонное оцепенение, потому что каждый день тянулся для него бесконечной пыткой. Разведчики несколько дней оставались в деревне, не давая шанса сбежать. Ларт повсюду таскал за собой, как мелкого ручного ящера. И Рехи с тоской глядел на красный огонек Разрушенной Цитадели. Лучше бы он принял свою участь, а то теперь повис в пустоте.
Если Митрий и вел на верную смерть, она оказалась бы более осмысленной, чем такая жизнь чужака и слуги. Порой казалось, что тело медленно гниет. Или это душа разлагалась. Рехи не слишком-то разбирался в таких вопросах, но верно чуял мерзость вокруг. Еще он с сожалением понимал, что вряд ли найдет Лойэ. А если и найдет, то она не примет такого труса, как он. Разве чем-то иным объяснялось его пребывание в деревне полукровок? Хотя он все еще не смирился с такой участью. К тому же что-то витало в воздухе, что-то нехорошее, пахнущее пеплом и серой.
Прошло несколько смен красных сумерек, вроде как несколько недель, в течение которых постепенно испарялась радость от оглушительной победы. Полукровки не знали, чем себя занять. На приказы Ларта готовить плантации для грибов и делать загоны для ящеров реагировали недовольно. Они не понимали, зачем им все это. Они привыкли к звону стали и легкой добыче. Но вот последнего пленника доели, потом на еду пустили и несчастных рабынь, с которыми достаточно поразвлеклись. А потом принялись переругиваться, не понимая, кого разводить и как сажать колючки-грибы.
Красные сумерки сменялись плотным мраком. И так изо дня в день. Прошло еще некоторое время, еда иссякала, и в деревне попался первый преступник, который во время ссоры убил и сожрал своего же товарища. Ларт показательно казнил его, объясняя, что нельзя поедать своих, только если уже мертвых, которые отправились на «вечный пир». Ларт все говорил и говорил, а Рехи не верил. И народ тоже, кажется, больше не верил королю.
Полукровки мыслили просто, почти так же, как эльфы. Да как и все… Никакие слова не убеждали голодную толпу. Они пробовали есть грибы, но не дожидались их созревания. Несколько глупых воинов отравились насмерть, другие начали роптать. Выяснилось, что предводитель не разбирается в том, какие грибы опасны, а какие годятся в пищу. Так же дело обстояло и с ядовитыми мелкими ящерами. Вскоре Ларта призвали сначала самому пробовать такую еду, а потом уже давать народу. Гомон недовольных сгущался каждый вечер в шатре короля.
