Рехи при всех этих сценах стоял рядом, мысленно костеря каждого полукровку, который орал громче остальных о несправедливости. Какой? Ларт самолично уже давно жевал мелких ящеров, старательно не преступая собственные новые законы. Рехи же доставалась кровь рептилий и чуть-чуть крови Теллы и короля, чтобы эльф не «замерз» окончательно. Хотя его все чаще мутило и шатало от голода. Он уже потерял счет дням. Битва осталась в сознании расплывчатым пятном. Это случилось давно… Очень давно.
«Я совершил ошибку. Надо было отправляться к Цитадели», – думал Рехи, мысленно призывая Митрия. Но тот не приходил, ведь он сам отринул посланников рока. Он отказался от жизни скитальца, когда ему явился проводник, но с каждым днем над деревней нависала неизбежность катастрофы.
Положение Ларта было непростым. Все больше его бывших приспешников желали видеть его мертвым. Воздух пропитался новыми заговорами, хотя особо недовольных очень быстро научились поедать. Когда Ларт принял такое решение, полукровки с небывалым рвением принялись доносить и наговаривать друг на друга, чтобы получить сочный кусок мяса из тела мнимого предателя. Ларт старался разбираться, но в нем кипела ненависть, нарастало презрение к собственным подданным. Часто он срывался на Рехи, однако никогда не отвешивал ему незаслуженных оплеух.
– Плохо дело, никаких деревень вокруг нет, – вскоре доложили королю отправленные в разведку всадники. Обветренные лица сделались желтыми от голода.
– Скоро придется съесть наших ящеров, – угрюмо отозвался другой.
– Нет! – вскочил с трона Ларт, болезненно подавшись вперед, но одернул себя и твердо заявил: – Нет! Ни в коем случае. Эти ящеры – редкость. Других не будет. Без них мы вернее погибнем. Они приручены с рождения! Они почти разумны. Нужно найти гнездо диких ящеров, так мы сможет охотиться и добывать мясо.
– Есть гнезда мелких ящеров, но у многих ядовиты как слюна, так и мясо, – объяснил верный товарищ Ларта, тот самый, который вел в бой второй фланг. Он совсем зарос бородой, но она не скрывала исхудавшее лицо.
– Народ требует теплой человеческой крови, – отозвался другой разведчик.
Рехи сидел подле трона, слушая звон в ушах. Даже если бы нашлись гнезда ящеров, он бы долго не протянул. Он уже ощущал, как застывает его вязкая эльфийская кровь. Вот что испытывал чудик, который призывал не нападать на людей. Но он хотя бы добровольно убивал себя.
Рехи все чаще просил Ларта поделиться влагой из заветной жилы на шее. Но предводитель отказывался более настойчиво, чем обычно. Ему тоже не хватало сил, чтобы еще делиться с кем-то. Он исхудал и осунулся, могучие мускулистые плечи сузились, а Рехи и вовсе превратился в кожаный мешок костей с запавшей грудью. Наверное, прошло много времени после битвы. Мысли текли вяло, Рехи все чаще не мог определить время суток, а еще путал события своего прошлого и прошлого из снов. То ему казалось, что до попадания в деревню он был жрецом в лиловом балахоне, то Лойэ ему представлялась принцессой. То смешивались картинки из бессмысленных снов и кошмаров и не несли уже ни предсказаний, ни знаний.
– Голод – это самое страшное. От голода замерзают, – бессмысленно бормотал Рехи, прижимаясь к теплым телам – то Теллы, то Ларта. Его не интересовало, кто рядом, он лишь мечтал согреться. Но холод съедал его изнутри. Да еще теперь постоянно виделись изматывающие картины черных линий мира.
Рехи не находил в этом ужасе никакого замысла или высшего испытания. Он уже всей душой ненавидел недальновидного, слишком самонадеянного Ларта, отчего лелеял надежду в скором времени вдоволь напиться желанной крови, даже если это оказалось бы последним личным пиршеством. Потом его наверняка съели бы оголодавшие полукровки.
– Тепло… Мне нужно тепло, – вздыхал Рехи, говоря по большей части с самим собой. Ларт тоже истратил свой запас красивых речей, все больше сидел на троне, подперев кулаком лоб, и напряженно соображал, как жить дальше. Да ничего так не надумывал, не помогали ему каменья и золотые цепи. Только под конец дня сползал под трон на шкуры, а Рехи тихо сжимался у него в ногах. Снов больше не было, вообще никаких.
– Я не думал, что они будут так тупы, – тихо вздыхал Ларт. – Они не умеют даже охотиться. Только грабить.
– Есть… Я хочу есть, – бессмысленно бормотал Рехи, пытаясь впиться в шею предводителя, но тот отталкивал от себя. И изголодавшееся дикое создание теряло остатки разума. Они оба дошли до предела, до горького исступления. Не король и не странник, просто два глупых мальчишки, которые на самом деле никем не умели управлять.
Однажды утром Рехи попытался выбраться из деревни, но он так ослаб, что едва доплелся до забора, а там прислонился к камням. За границей деревни недовольно ворчали рептилии, ящеры стали еще более злобными, чем раньше: им тоже не перепадало свежей еды. Но эти твари как-то умели прокормить себя сами. На них не действовали яды.
