«Правильно, ящеры умнее вас, а вы что? Сначала паразитировали на захваченной деревне эльфов, потом на деревне людей. А что теперь? Ничего не умеете, даже кочевать», – со злостью думал Рехи, упираясь лбом в валуны заграждений. На стенах сидели сторожа, но они уже никого не высматривали.
Тем временем в деревне нарастал неразборчивый гул обезумевшей толпы.
– Что там происходит?! – прорезал воздух отчаянный возглас. Несколько верных предводителю всадников побежали по направлению к шатру Ларта, но еще мгновение назад казавшиеся сонными сторожа резко вскинулись и напали на бывших товарищей со спины. Кинжалы вонзались меж лопаток, резали горло – кому как оказалось сподручнее. У Рехи все двоилось перед глазами. Но он четко отметил с холодной обреченностью: «Вот и началось». А подобрать слова для описания происходящего не сумел.
– Тащите эльфа в шатер к его покровителю! – хохотнул кто-то над ухом. Рехи уже присматривался к трупам, надеясь полакать из разорванных шей хоть немного свежей горячей крови. Так бы ему хватило сил на побег. Любой ценой! Но его подхватили под мышки, крепко приложив головой о забор. Он слабо дернул руками и ногами, но обвис, как кожаный мешок.
В шатре же творилось что-то невообразимое. У входа лежали бездыханные тела верных стражей Ларта, которые обычно не пускали посторонних. А возле трона сам король в растерянности взирал на народ. Нескольких его всадников поставили на колени, заставляя клониться к земле. В их же ряд бросили и Рехи. Часть бывшего ударного отряд примкнула к бунтовщикам. Как тогда в битве: разделились на два фланга, на два лагеря.
– Что вы делаете? Чего добиваетесь? – слабо пытался увещевать Ларт. И Рехи отметил, насколько же жалок предводитель. Вся самоуверенность пропала, остался такой же, как и он сам, потерянный пустынный житель. Только с золотой короной на сальных белых патлах. Но она уже не служила символом власти. Блеск золота гаснет под патиной, победы забываются быстро, а голод остается неизменным правителем. И если с ним удается договориться, то держится и король. Ларт проиграл в битве с господином Голодом.
– Хотим свежего мяса! Мяса! – орала на разные голоса озверевшая толпа.
– У вас есть мясо! Ящеры – тоже мясо, – отвечал им Ларт, пока его верных людей связывали и пожирали. Прямо там, в шатре. Рехи стоял на коленях, прибитый к земле, и не видел толком ничего. Мир для него слился в единый рев негодования.
– Жесткие! Хотим человечины!
– Нет человечины! – восклицал Ларт, а сам пятился к трону и пытался нащупать меч. Конечно, он бы предпочел умереть в бою, а не стать чьей-нибудь закуской. Он сам научил подданных пожирать заживо пленников и даже полукровок, сам взрастил в них эту жестокость. И теперь боялся, страшно боялся. Рехи даже злорадствовал.
– Ты нарочно это сделал! Нарочно, чтобы мы голодали и слушались только тебя! – прорычал ему в лицо косматый разведчик. Вернее, уже командир. В битве он вел за собой второй фланг, но теперь явно рвался на первые роли. Будто от смены власти разрослись бы сады с неведомыми мясными плодами.
– Что нарочно?
– Приказал нам разрушить деревню, приказал…
– Я нарочно? Да что ты знаешь?
– Не слушай его. Он теперь здесь никто, – вдруг донесся слишком знакомый мелодичный голос. Обычно тихий, теперь он переливался нотками торжества. Через толпу воинов легкой походкой выскользнула… Телла.
– Я предупреждал! – выдохнул Рехи. Он все понял, еще когда девушка «случайно» подвела его на расправу к стражникам. И за время голода ей и горстке выживших заговорщиков, очевидно, удалось настроить большую часть деревни против короля. Близость к правителю отводила от нее подозрения, она вроде бы всегда маячила где-то неподалеку. Но оказалась хитрее Ларта. Хотя вряд ли умнее. Разве она предлагала разумное спасение от голода? Рехи сморщился: слетели все личины, он находился в деревне жестоких дураков, кровожадных дикарей. Двенадцатый через века покарал их, отняв умение размышлять и обратив в подобие зверей.
– Безумная баба! Ты не сможешь управлять ими! – исступленно воскликнул Ларт. Он попытался замахнуться на Теллу клинком, но в тот миг кто-то ударил его сзади рукоятью меча. Его оружие полетело вниз под ноги гогочущей толпе. Ларт бессильно опустился на колени, когда его ударили по ногам. Телла же скривилась и приблизилась к нему, а потом длинным пальчиком самодовольно поддела корону и медленно возложила себе на голову. Она злорадно протянула:
– «Баба», «безумная», «не смогу». Знаешь, Ларт, я слышала эти слова с рождения. Но раз за мной пошли, то не значит ли это, что твое время истекло? И твоего шута!
Она злобно уставилась на Рехи, и тогда его кинули вперед, подгоняя к Ларту. Запястья низложенного правителя уже связывали тугими веревками. Их потащили к столбу, удерживавшему шатер, и связали там спина к спине. Кинули на то же место, где недавно сидел вражеский лазутчик. Лучше бы Рехи ничего не узнал от него, лучше бы не пытал. Впрочем, предлог для бунта рано или поздно нашелся бы.
