Рехи не мирился с такой несправедливостью. Даже если голод лишил последних сил, сознание проясняла смертельная опасность. Не впервой его кто-то мечтал съесть. На пустошах все так было устроено. Да и везде, наверное. Хотя, где это «везде»? До побега существовала только деревня. Она стала их крепостью, а ныне – западней. На ней сошелся весь мир, все древние силы прокляли ее. По крайней мере, так хотелось Рехи. Он мечтал больше не видеть омерзительных склизких линий мира, которые постоянно клубились над «крепостью» полукровок плотной воронкой, вызывая дополнительное отвращение. Лучше бы и впрямь Двенадцатый обрушил на свихнувшихся свой гнев…
– Давай веревку перетирай! – шепнул Рехи. Он почти забыл, каково это – командовать и направлять. Но даже в страшные мгновения почти без надежды на спасение это оказалось приятным.
Ларт попытался, потянув запястье Рехи назад. Несколько раз он неуверенно пошевелил тугими веревками вдоль столба, ерзая всем корпусом и больше мешая самому себе. Как будто раньше не освобождался от пут! Или успел позабыть? Наверное, уже отвык.
– Не могу… – выдохнул опальный король. Он просто не находил сил сопротивляться, и мощь ушла из крепких рук. Как будто без короны на бестолковой голове уже и жить не стоило! Как будто лучше всего стать чьим-то лакомством.
– Слабак! – шикнул Рехи. – Сейчас, обожди.
Битва, команды – в этом Ларт не ведал равных, а вот навыки выживания любой ценой, похоже, подрастерял. Зато в Рехи они проснулись с новой силой. Он улучил момент, когда в шатре не осталось сторожей, извернулся, почти вывихнув плечи, и вцепился в веревку острыми зубами, принимаясь грызть ее и терзать. Ларт хотел последовать его примеру, но широкоплечему телу не хватило гибкости. Может, он и отощал, но скелетоподобный эльф оказался проворнее.
– Все, – выдохнул вскоре Рехи, выплевывая обтрепанные волокна. – Пробуем еще раз.
– А что потом? – бесцветным тоном спросил Ларт. Рехи дернулся вперед, желая с силой боднуть отчаявшегося предводителя для прояснения мозгов, но только ударился лбом о деревяшку.
– Потом еще и еще. Не сдаемся, потом еще и еще… Пока не сбежим. Пока не дойдем, – в запале отвечал Рехи, сбивая дыхание. Он действовал как во сне, не чувствуя полностью реальность происходящего. Боль тоже притупилась. Даже когда он изранил десны, даже когда запястья покрылись кровавыми подтеками и лоскуты содранной кожи висели на плечах. Все равно эти мучения не шли в сравнение с агонией, которую испытывали пожираемые заживо.
Уж слишком отчетливо Рехи помнил, как захваченных пленников растаскивали всей стаей по кускам. На земляном полу потом оставались содранные скальпы, иногда куски пальцев с ногтями. Зато глаза поедали в первую очередь, обычно они лопались на зубах опального короля. После таких воспоминаний Рехи еще усерднее заработал руками, перетирая веревки.
– Да, вот так.
Ларт все-таки оживился, но его участие все равно было недостаточным. Он то скулил, то тихо рычал, но у него что-то сломалось внутри – глубже разума, глубже воли. Рушился его мир, дело всей его жизни растоптали и смешали с грязью. Прежнего Ларта не осталось, а нового Рехи еще не знал. И постепенно проникался к нему отвращением: он не хотел наблюдать медленное гниение того великолепного страшного существа, которым король когда-то был.
«Если продолжит ныть, убью его», – решил про себя Рехи, когда веревки наконец-то поддались и лопнули. Сильные руки дернулись в разные стороны. В пальцах появилось желанное покалывание. А до того конечности онемели и заледенели, ощущались чем-то лишним и почти чужеродным. К счастью, сторожа все еще не возвратились.
– Выбраться бы теперь, – недовольно пробормотал Рехи, потирая запястья. Он планировал дождаться смены стражников, выпить одного или двух, а потом бежать. Иначе не хватило бы сил: все еще сильно шатало, мысли едва удерживались в голове, каждое слово приходилось тщательно осмысливать, а на ноги и вовсе не получилось встать. Но жажда жизни пересиливала изможденное отупение.
На крайний случай оставался он. Да, именно он – Ларт. Его кровь мигом оживила бы, вернула бы ногам былую прыть. Так почему Рехи медлил? Неужели и впрямь мечтал вытащить их обоих? Неужели и впрямь привязался к этому уничтоженному царьку? Ларт того не заслуживал. Рехи метался между противоположными желаниями – спасти и сожрать. Оба варианта выглядели по-своему прекрасными. Особенно в истощенном голодом сознании.
– Солнце на голову!.. Стражники, – встрепенулся Ларт. Он успел сделать вид, будто они с Рехи все еще крепко привязаны. В шатер вошли трое с копьями наперевес.
– Что расшумелись, мясо? – фыркнул один из них и ткнул Рехи под ребра древком, вышибая воздух из костлявой груди.
– Не твое дело, – отозвался в тон ему Ларт и неуловимым движением схватил Рехи за запястье. Сигнал оказался предельно понятен.
