– Поздно… – тень вины была в шепоте Рехи. – Я увидел слишком поздно. И хотел вернуться, предупредить. Наткнулся только на тебя.
Но тут он вспомнил, что с ним не товарищ по оружию, а пленник, и пообещал себе больше не разговаривать с «бурдюком». Слова – признак разумности, еще словами слишком легко отвлечь. При своих способностях Ларт сумел бы извернуться и вновь завладеть мечом. На какое-то время предстояло забыть о сне, потому что опальный король явно искал случая сбежать. Он беспокойно озирался. Похоже, поединок отрезвил его, заставил сбросить гибельное оцепенение и безразличие. Хоть что-то… Рехи и радовался, что вновь говорит с Лартом, вновь слышит его слегка надменный голос, но с послушным болванчиком легче было бы управляться.
– Ешь, – твердо приказал Рехи на следующую смену красных сумерек, когда снова случилось поймать мелкую ящерицу. Раньше он как-то не присматривался к этим тварюшкам, потому что в них почти не содержалось крови – только на один глоток. Зато для Ларта они вполне годились вместе с костями и чешуей. А Ларт – для Рехи. Эльф приказал:
– Наклони голову.
– Нет!
Ларт быстро догадался, что задумал Рехи, и еще пытался какое-то время протестовать.
– Я сказал. Наклони. Голову!
Меч уткнулся между лопаток, заставив Ларта вздрогнуть и поежиться. Рехи правой рукой сжимал клинок, а левой откидывал волосы с шеи Ларта, чтобы добраться до кожи. Все это уже было, но при иных обстоятельствах. Теперь условия диктовала пустыня.
Укусил Рехи быстро, крови отпил немного, но Ларт отчего-то застонал и заскулил, будто под пыткой. Как ни странно, но некогда желанная кровь словно потеряла вкус. Может, секрет крылся в том, что Ларт больше не питался человечиной, может, потому что на язык налипло слишком много противного песка. Но удовольствия от еды Рехи больше не получал. Пленник оставался жестокой необходимостью. Если ящерицы попадались время от времени, то поселения разумных существ – нет.
Они брели по незнакомым глухим местам. Красные сумерки сменились ночью, но путь продолжался. Затем миновала еще одна смена красных сумерек, на исходе которой Рехи понял, что упадет, если не поспит хотя бы сидя. Он направился к валуну, который кое-как защищал от ветра. Как ни странно, Ларт повиновался и поплелся рядом. Он брел вперед, уже не приходилось постоянно угрожать ему мечом. Связанные руки, припухшая свежая рана на шее, помертвевший взгляд – так выглядел призрак короля. И все-таки он еще оставался живым, пусть и служил немым укором и одновременно олицетворением совершающейся мести.
– Наклони голову, – вновь потребовал на привале Рехи. И Ларт повиновался, уже без возмущения, безразлично. Он словно смирился с пленом. Возможно, догадался, что один слишком скоро пропадет.
– Хорошо, – кивнул Рехи, насытившись, и вручил пленнику пойманную ящерицу, которую тот проглотил с постыдной жадностью. Не хотелось сознавать, во что они оба превращаются, но придумать какой-то иной план не позволяла взаимная ярость.
– А знаешь, это даже смешно… – пробормотал Ларт, устало скорчившись на песке подле Рехи. – Очень смешно. Теперь я твой пленник. Твоя еда. Еда! А я, когда поймал тебя, хотел, чтобы ты стал моим забавным ручным зверьком вроде мелкого ящера. Эльф! Ручной эльф, который спит у моих ног, принимает еду из моих рук. Моя забава. Ведь это торжество полукровок: сделать игрушкой того, кто считал себя «чистым видом».
Рехи с отвращением ткнул Ларта носком сапога в плечо, заставляя слегка откатиться. А раньше, наоборот, тянулся к нему. Теперь он прислонился к валуну и прикрыл глаза. Оставалось надеяться, что острый слух поможет, если Ларт надумает сбежать. Но, похоже, пленник слишком измотался, хотя и продолжал говорить:
– В свое время я хлебнул от обоих «чистых» видов. Я никогда не считал себя ни человеком, ни эльфом. Мы – новый вид, целиком приспособленный для этого нового мира. Так я считал. А теперь мы истреблены, – твердил он отстраненно, таращась в пустоту черного неба.
– Ты не пленник. Ты проводник, – отчего-то отозвался Рехи. Вновь хотелось приободрить спутника, найти с ним согласие. Да, Рехи пил его кровь, но ведь он же и охотился на ящеров – почти что взаимная помощь, а вовсе не плен. Но Ларт не понимал этого. Еще не привык.
– Да… Зверек оказался ужасно своевольным, – настаивал он.
– Мне нужно к Последнему Бастиону, а потом в Разрушенную Цитадель.
Он придумал себе цель, Митрий ее подтвердил, но, по правде говоря, все еще теплилась надежда где-то за горами отыскать Лойэ.
– Зачем тебе к Бастиону? Не надо! Не надо! – простонал Ларт, точно его кто-то ожесточенно пинал. Рехи насторожился и спросил, упрямо мотнув головой:
– Почему ты так боишься? Что тебя связывает с Бастионом? Ты жил там?
