– Эй, Рехи! – окликнул он с долей ехидства, почти растворившись в темноте.
– Что?
– У тебя там кое-кто сбежал, – ухмыльнулся Сумеречный и совсем исчез. Кажется, только его издевательская улыбочка и осталась. А Рехи смачно выругался:
– К трехногим тебя, Ларт! Спокойно тебе не лежалось, ящеры тебя дери, солнце тебе на голову, когти в глотку!
Восклицание разорвало оцепенение пустоши и вязкого сна. Все-таки из-за болтовни о великих делах Рехи потерял бдительность. А насущные мелочи порой важнее больших планов.
– Ящер безмозглый! Где ты?!
Негодующее восклицание разорвало ленивую тишь пустыни. Ларт пропал со своего места. Выходит, притворялся предельно измученным и сдавшимся. Возле валуна на песке оставался отпечаток свернувшегося клубком тела, дальше тянулась цепочка неровных следов. Ноги у беглеца, вероятно, заплетались, не осталось той превосходной бесшумной походки опытного воина. Да и ремень, связывавший руки, ему не удалось перекусить – пут нигде не было видно.
Рехи же кинулся в погоню, надеясь, что следы приведут его к пленнику. Песок уже обманул однажды, когда его покинула Лойэ. А как ее все-таки не хватало! Она бы что-нибудь подсказала, придумала, отвернула от стремления к Цитадели. Хотя с ее своеволием случились бы иные беды. Ларт-то сбежал закономерно, Рехи и сам понимал, что ни о каком сотрудничестве и речи не шло.
«Да что б тебя! В обратную сторону поперся! – шипел он, на бегу прикрывая лицо от песка. – К разлому, что ли? Ну и куда? Полукровок своих искать? Да нет уже никого! Двенадцатый так забавляется, слышал? А, нет, не слышал. Ага, он задумал всех нас извести по одному. То там, то сям разлом делает».
Гнев подпитывал силы. Рехи буквально взрывался от ярости. Он ненавидел Ларта за побег, Митрия – за опыты, Сумеречного – за загадки и, разумеется, Двенадцатого – за Великое Падение. Сны не давали четких ответов. Впрочем, рассуждения и догадки стирались, когда приходилось следить за дыханием и торопиться в неизвестность бодрой рысью. Ларт спутал все направления.
Рехи пробежал по незнакомым дюнам, скатился с них куда-то вниз, заприметил совершенно новую красную скалу, плывшую ярким пятном на фоне блеклых оттенков песка. Определенно, здесь они не проходили. Ларт запутывал следы, отрываясь от преследования. Он даже специально перескакивал с камня на камень, чтобы не оставить отпечатков ступней. И ведь очень шустро убегал. Но Рехи чуял его по запаху. Ларт сам себя загнал в ловушку: его эльф, его шут, провел слишком много ночей на шкуре подле трона, чтобы навсегда запомнить запах бывшего короля. К тому же вскоре показались предательски четкие следы, когда каменистая лощина снова сменилась дюнами. Песок никогда не вступал в сговор с беглецами. Пустыня оставалась честной в своем вечном голоде.
И вот уже отдаленный запах крови отчетливо ударил в ноздри. Рехи учуял пленника раньше, чем увидел спотыкающийся силуэт.
«Попался!» – только подумалось ему. Инстинкт охотника повелел замедлить шаг, слегка притаиться, но Ларт не оборачивался. Он бежал, задыхаясь, размахивая перед собой крепко связанными руками. Значит, еще и руки сумел перекинуть из-за спины вперед – треклятый ловкач. Но куда он, в конце концов, бежал?
«Вот же идиот! – подумал Рехи. – Ну и куда ты в таком виде? В пасть первому ящеру? Они здесь не ручные, если ты забыл».
Снова взыграло злорадство, чувство превосходства мешало трезво рассуждать. Как-то разом навалились все воспоминания о плене у полукровок. Жизнь в деревне, несомненно, чему-то научила, возможно, командной работе и навыкам боя. Но еще больше он нахлебался грязи интриг и предательства. Это Ларт научил его коварству. Впрочем, Рехи себя не оправдывал, потому что никогда по-настоящему и не чувствовал вины.
Без колебаний он в несколько прыжков настиг Ларта, и одним стремительным рывком сбил его с ног, повалив на песок. Затем оседлал и придавил коленями спину, одновременно схватив за отросшие грязные патлы. Ларт вскрикнул и зашипел не лучше ящера, но Рехи лишь плотнее сдавил его ногами.
– Куда пошел? А? К разлому? В лаве топиться? – приговаривал он. – Мясом паленым стать захотел! Вот падаль! Падаль ящерова!
– Куда угодно! Только не в Бастион! – выл Ларт. Он крутил головой, бил ногами, стремясь лягнуть, но не дотягивался.
– Молчать! Будешь кровяной тушей, раз такой умный.
Рехи с силой ткнул Ларта мордой в песок и не отпускал, пока тот не закашлял, задыхаясь и сипя что-то неразборчивое. Не сказать, что чужие мучения доставляли удовольствие, но лишиться подпитки в виде крови – верный способ не дойти до цели.
– Отпусти! Дай умереть! – взмолился Ларт, застывая на песке.
– Ну уж нет!
