– Смогу ли я осмотреть весь дворец? – с нарочитой небрежностью интересовался Рехи. Он все еще не представлял, как проберется к старому акведуку, когда за ним по пятам ходила целая процессия жрецов. В одиночестве его оставляли только в его покоях-клетке, а оттуда единственный выход вел на балкон. И Рехи не чувствовал в себе сил повторить фокус с линиями, которые однажды в горах послужили ему веревками. Да и Санара говорила про акведук, а не про узкие улочки Бастиона.
– Возможно, Страж, – уклончиво ответил Вкитор, и Рехи прочел в его тоне явный запрет. «Надо чем-то заслужить их безграничное доверие. Чем-то мощным», – подумал Рехи, но на ум ничего не шло, и подходящего случая не подворачивалось.
Вскоре они вошли в сырой душный зал, освещенный чадящими факелами. В ноздри неприятно ударил запах горелого жира, точно на пепелище огромного пожарища. К вони от факелов примешивался ядреный запах пота множества немытых человеческих тел. Эльфам хотя бы в этом повезло, они почти не умели потеть, вечно холодные, но именно поэтому жаждущие теплой крови.
Рехи с неприязнью окинул беглым взглядом собравшихся: стражники и горожане толпились у подножья высоченного кресла, которое стояло на постаменте, сложенном из цельных глыб. Неровные очертания выдавали в них обломки разрушенных стен. Да и многое во Дворце строилось из обломков прежней эпохи – до Падения. Секта мусорщиков и падальщиков, которые делали вид, что так сохраняют наследие прошлого. Рехи сдерживал гримасу презрения. Сбежать бы отсюда поскорее! Окажись рядом Ларт, он бы подсказал, как правильнее обмануть эту шайку.
– Добро пожаловать, Страж! – с притворным великодушием сказал верховный жрец Саат. Рехи кивнул ему и уставился на толпу. Полумрак и отблески факелов мешали ему рассмотреть сборище, застывшее пред ним в священном трепете. Это на площади они ликовали, их крики сливались в единый рев исполинского ящера. А здесь галдели до тех пор, пока в зал не вошел Страж. После голоса стихли, а из звуков осталось лишь перешептывание потрескивающих факелов.
Рехи смотрел, впитывая молчаливое испуганное обожание, неприязненное недоверие, бесконечную надежду – множество чувств, что витали в этом зале. Кто-то пришел умолять о милости, кто-то желал удостовериться в правдивости слухов.
«А вот рассказать бы им, что за Хребтом жизни уже нет и Двенадцатый намерен уничтожить всех нас», – зло подумал Рехи, пока процессия во главе с ним шествовала от дверей. Его вели, словно на казнь, следя за каждым шагом, за каждым вздохом. Тяжело же превращаться в живой символ!
Затем Рехи усадили на каменный трон. Спина неестественно выпрямилась, когда пришлось прислониться к спинке. Сразу же заныл копчик, точно из него прорезался хвост. Он поморщился: вот если бы и правда уметь превращаться в разных тварей, в ящеров, давно бы уже сбежал. Но нет, он сидел, а за спиной маячил Саат, как огромная тень, которую не рассеивал скудный свет факелов. Вкитор суетился у подножья, отдавая собравшимся короткие указания.
– Сейчас к вам будут подводить просителей и сомневающихся. Я подскажу, как поступать. Положитесь на меня, – шепнул на ухо Саат. Похоже, он возомнил себя кем-то вроде советника подле короля. Он считал, будто вся власть по-прежнему принадлежит ему, а Стаж Мира – удобное орудие для возвышения собственной персоны. Но он не знал, что в обреченном мире не нужны власть и величие.
– Обойдусь без твоих советов, – грубо шикнул Рехи. Саат с кислой миной выпрямился, отходя на несколько шагов. Больше он не давил, и даже воздух вокруг вроде бы посвежел.
Рехи усмехнулся про себя: «Просителям дарим чудеса, сомневающимся – демонстрацию силы. Что может быть проще? Но я по-прежнему не знаю, как всем этим управлять. Тогда перед толпой получилось. Я же творил такие разные штуки. Так что мешает сейчас? Попробуем. Если не пробовать, то останется только сдохнуть».
К нему начали подводить людей. Многие робко умоляли просто показать им магию линий, другие же склонялись в почтенных поклонах, ничего не требуя.
– Покажи нам свою силу! – несколько небрежно просили сомневающиеся, утверждавшие, что Стражем Мира не мог сделаться эльф-кровопийца.
– Покажу, сейчас увидите. Сейчас все вам покажу.
Рехи без труда заставлял пламя факелов поменять цвет или же тянул за линии, чтобы вызвать внезапный ветер. Наиболее наглых он сбивал с ног. Ему даже стало весело. Черные линии сделались совершенно послушны ему, как ручные змеи.
Так самые недоверчивые склонялись пред ним, двое или трое кинулись в ноги, умоляя простить за неверие. Один ненормальный даже поцеловал вечно чумазые ступни пустынного эльфа. Рехи чуть не вывернуло от такого раболепия. А ведь на самом деле он не творил ничего выдающегося. Эта сила не спасала мир, не могла вразумить Двенадцатого. Да вообще она стояла не выше игры с «исчезновением» камушков в кулаке, которой часто дурили совсем маленьких детей. Но секта выплывала на всеобщем неведении и страхе.
– Склонитесь перед Стражем! Узрите его силу! – Саат вместе с Вкитором затянули какие-то гимны с предсказаниями о пришествии истинного Стража.
