Невзгоды пути усугублялись порывами ураганных вихрей, как будто некто выстраивал хитрые препоны, не позволяя приближаться к Цитадели. Некто по имени Двенадцатый Проклятый.
Однажды ветер поднялся настолько сильный, что странников накрыло с головой песком, как в день рокового урагана. Пустыня услужливо сама рыла и закапывала могилы.
– Инде, где ты? – испугался Рехи, когда не ощутил за спиной привычной тяжести. Глаза залепил песок, смешанный с пеленой слез. Рваная тряпка на голове только мешала, Рехи сорвал ее, тут же задохнулся от кашля, падая на четвереньки, но продолжал истошно звать:
– Инде!
– Рехи! – донесся откуда-то тонкий голосок. – Рехи, я здесь!
– Где?! Инде, не молчи!
– Здесь!
Ветер уносил слова, путал направления, в его порывах слышались неверные стенания. Ураган насмехался, заставляя кружить на месте. Минуты промедления отламывали по куску драгоценное время жизни Инде. Рехи принюхался, запах крови всегда выводил его к людям. На этот раз все было иначе. Голод вообще не играл никакой роли. Рехи прислушался к своим инстинктам, но обоняние притуплял пепел, а слух путал ветер.
Он кинулся наудачу вперед и вскоре нашел не Инде, а едва заметный холмик. Так же когда-то и его погребал ураган, два раза хоронила его пустыня. Рехи подбежал к возможной могилке и начал спешно разгребать ее руками, стесывая обломанные ногти. В нос и рот набивался песок: он скрипел на зубах, сыпался с ресниц – Рехи не замечал. Сердце его бешено выпрыгивало из груди и успокоилось лишь в тот миг, когда он ощутил под пальцами тепло кожи. Он потащил Инде за шкирку, чтобы освободить из песчаной ловушки. Он хватался за лоскуты ее истлевающего рубища, а они с треском отрывались, не позволяя удержать.
– Инде! Давай же! – Рехи с силой дернул девочку за подмышки, и они покатились по песку. Инде громко вдохнула и закашлялась, приходя в себя.
– Инде, сюда, сюда, здесь можно укрыться. Не пещера, но хоть что-то, – просипел Рехи, выплевывая песок. Теперь он крепко сжимал запястье спутницы, чтобы не потерять ее вновь в кромешном водовороте непогоды. Из-за горизонта доносился страшный рокот, даже сквозь сизый хаос прорывались алые всполохи. Кажется, снова извергался Вой Пламени. Прервался его обманчивый сон, сгинул в его страшном пении разрушенный Бастион. Так даже лучше, исчез город великой боли, тьма поглотила его.
– Камень, камень в небе… – бормотал отрешенно Рехи, когда они с Инде спрятались под ненадежной сенью черной скалы.
Гигантский камень и правда упирался в туманное небо мрачным обелиском, его испещряли затейливые узоры, которые изображали какой-то ритуал. Рехи понял, что буря стихает, когда сумел разглядеть их. Но силы окончательно покинули его. Как-то разом выплеснулись все после разгребания песка. И все – остался только черный камень с незнакомыми письменами, манящим рассказом о прошлом еще живого мира. Они тянули, вставали хороводом призраков, пели чудные баллады, восхваляли героев и богов. Тогда все выглядело красивым и понятным. Тогда… Сейчас это была песня смертного хлада. Ноги совсем окоченели и больше не слушались.
– Рехи, пойдем! Рехи… – отчаянно дергала за руку Инде. Она плакала, размазывая грязь по запыленному лицу. Корка пыли напоминала следы проказы. Рехи вытянул руку и оттер ее, чтобы развеять иллюзию. На большее ему не хватало сил.
– Инде. Ты дойдешь сама? Осталось вроде бы немного, – прошептал едва слышно он.
Лучше бы он никогда не садился возле черного камня, пронзившего небо, словно этот камень забирал его, словно Сумеречный указал место перехода в мир линий, место, где Стражу велено расстаться с телом. Рехи хотел дойти к Лойэ и Натту. Дойдет… Безмолвным призраком, незримой тенью, пришествия которых так опасалась Лойэ. Нет-нет, он придет иным призраком, не безвольной тенью, а образом радости. Окутает их свежим ветром, омоет чистым дождем, покажет светлое небо сыну. Он вернется домой… Рехи проваливался в небытие.
– Рехи! Рехи, очнись!
Кто-то упрямо тряс его за плечи, да так, что выбивал из состояния сонливости намного сильнее усталой Инде. Кто-то растирал руки, согревал теплым дыханием ладони.
– Ларт? Как ты меня нашел? Ты ждал нас здесь? – прохрипел Рехи, приоткрыв глаза. Возможно, черный камень перенес его в мир всех умерших. И там они встретились, два бесприютных призрака.
– Не закрывай глаза! Да, ждал! – сказал уверенно Ларт, слишком громко и требовательно для мертвеца. – Сумеречный сказал: «Иди к острому камню с узорами». Я и пошел! Понял, что нам обоим дали ориентир. Я ведь хорошо знаю эту пустошь.
– А я-то не понял. Ничего не понял. Зачем понимать, когда ты рядом! Ларт, ты жив… – Рехи почти не верил в реальность встречи, слова радости соединялись с горечью, осевшей на языке. Слишком мало сил. Он обрел Ларта на самой грани, чтобы расстаться с ним, чтобы попрощаться. Рехи будто сливался с героями картинок на черном камне. Они изображали людей и эльфов, которые несли богатые дары Двенадцатому. Или не ему, кому-то другому. Зато все вместе.
