– Рехи! – Ларт вырывал друга из безучастного созерцания. – Опять эти проклятые вулканы, а? Снова смели… Они все сметают.
Он твердил что-то невнятное, лишь бы вернуть к себе, лишь бы не отдать узорам на черном обелиске.
– Не они, а ложный Страж, – отвечал безучастно Рехи, сам не понимая смысла. – Ларт… я так хочу отдохнуть…
– Не спи! Ну?! Кто это с тобой?
– Девочка, не видишь?
– Рехи, проснись! – несмело трясла с другой стороны Инде.
– Вижу. Но это так… странно для тебя. Куда ты идешь? – Ларт намеренно задавал ненужные вопросы, и звук его голоса возвращал к реальности.
– К Лойэ. Я дойду к Лойэ… Долечу к ней так быстро, так быстро-быстро, – бормотал Рехи. И он представлял невесомое чувство полета, как в снах о прошлом. В них он знал все и видел все, легкий и прозрачный, недостижимый для зла. В них не преследовала боль, не пронзал холод. И голод тоже отступал. Возможно, именно там, в мире линий, он по-настоящему оживал. Если возможно ожить через верную смерть.
– Рехи, не засыпай! – приказывал, почти кричал Ларт. – Когда я увидел взрыв в Бастионе, то решил, что ты погиб. И знаешь… Так пусто стало на душе. Я пошел к Разрушенной Цитадели. Там ведь проще всего смерть найти.
– Но сейчас мы не можем туда отправиться, – растягивая слова, отзывался нехотя Рехи. Слова превращались в тягучую муку.
– Почему?
– Ей надо найти новый дом. Я обещал ее бабке.
– Вот! Правильно! Нельзя сейчас просто так «лететь» к Лойэ. Им ты тоже нужен живым!
Рехи благодарно улыбнулся, снова проваливаясь в небытие. Он подался вперед и уткнулся в плечо Ларта. Тепло… Как же невероятно тепло. Но уже поздно, слишком поздно для отказавшегося от крови пустынного эльфа. Вся кровь после плена в Бастионе отдавала привкусом тлена, ведь Саат приносил ядовитый, пронизанный черными линиями нектар из прошедших «посвящение». Он выедал сердце, умалял силу. Рехи понял, что порой голод спасителен. Но не теперь, после стольких дней пути. Он потянулся к Ларту и лишь плотнее закрыл глаза.
– Мне надо просто чуть-чуть отдохнуть… Да, чуть-чуть.
Но друг не позволил, он встряхнул так, что Рехи прикусил себе язык. Боль отрезвила, впившись острыми иглами в истощенное замерзшее тело.
– Рехи, Рехи, пей! Быстро пей мою кровь! – приказал Ларт. Он наконец догадался, в чем причина бессилия товарища.
– Нет, Ларт, нет… Не стану. Я… да, я замерзаю. Как тот чудак в нашей деревне, – Рехи плохо ворочал распухшим языком и говорил, почти не понимая смысла, забывая о том, где находится. – Помнишь, я как-то тебе рассказывал о нем. Он ел ящеров… И я тоже сейчас. Так лучше! Я как будто прозрел! То-то и он улыбался.
– Пей, умоляю! – прошептал Ларт, притягивая к себе и заставляя уткнуться носом в обнаженную шею. Рехи свел с ума терпкий запах крови, но голод перекрывала невероятная боль от внезапно нахлынувшего чувства вины:
– Ларт, Ларт… Я снова бросил тебя! Как тогда, в пещере! И возле Бастиона! Я… Я не нашел тебя! Как Лойэ под песком. Так и тебя под трупами. Ларт, почему я всегда убегаю? Не надо! Не надо, я не заслужил…
На глаза наворачивались слезы раскаяния. Рехи вздрагивал и не надеялся на прощение. Все менялось под сенью черного камня, все искажалось под изображением несущих дары. Дары или жертвы? Жертва – тоже дар.
– Ящер хромой тебя побери! Прекрати! Пей, говорю! – прорычал Ларт.
– Я только всех бросаю! Простишь ли ты меня?
– Я тебя и не винил. Мы победили! Дурень, ты к Лойэ с сыном должен дойти.
– Лойэ… Натт…
Картина сменилась: теперь Рехи видел женщину с ребенком на руках, которой несли дары. И он приходил к ним, чтобы встать рядом.
– Верно! Поэтому пей мою кровь, это приказ, глупый эльф!
Рехи прижался к пульсирующей жиле, клыки сами выдвинулись изо рта и царапнули по бледной коже. Тепло манило и окутывало. Ведь так они и дошли до Бастиона, хотя Рехи ненавидел себя за пленение Ларта, за всю боль, которую они причинили друг другу. Но Ларт его не винил. Возможно, он считал все произошедшее искуплением за кровавые оргии.
Они выпростались из своего страшного прошлого, как из старой кожи. Укус же означал возвращение, и Рехи не желал этого. Но и ослушаться Ларта не было сил. Он впился в подставленную шею и сделал несколько глубоких жадных глотков. По губам засочилась темная кровь. Рехи бережно собирал ее кончиком языка, чтобы горький пепельный песок не получил ни капли жизненной силы друга.
– Вот так, – выдохнул Ларт. Рехи обнял его, заботливо зализывая следы от собственных клыков.
– Прости, – шептал он. Ларт только хлопал по спине и встряхивал за плечи, называя «дурнем» и «глупым эльфом». На короткое время пустыня отступила, цели пропали. Рехи не желал никуда идти, но постепенно мысли прояснялись, жаркая кровь отгоняла смертельный холод.
– Вот теперь отдыхай «чуть-чуть», – успокоено выдохнул Ларт. – Спи. Я посторожу вас обоих. И ты, Инде, тоже спи. Угораздило же вас пойти по этой дороге. Да там не спрятаться нигде, и еды почти никакой нет. Самый мертвый участок пустыни. Ну ничего, выбрались. Ты же всегда выбирался, пустынный эльф. Рехи… Мой Рехи.
– Мой Ларт…
