Со всех сторон доносились голоса, но голод нежданной славы больше не скалил клыки. Он ушел навечно, просочился кровью между камнями Бастиона. Закончилась пытка славой, не подталкивало в пропасть. Оттого взволнованные голоса вокруг лишь заставляли неуютно поеживаться. Рехи вздрагивал, когда кто-то выходил навстречу, чтобы поприветствовать или поклониться. От него здесь тоже ждали чудес, а пустынный эльф просто искал свой дом.
– Мой сын был в отряде, ушедшем спасать его. Где они теперь? – крикнула с осуждением посеревшая от горя женщина, выглянувшая из лачуги. Ответ примерз к губам: «Они все мертвы. Из-за меня». Но Рехи увлекали дальше, не давая сосредоточиться на чувстве вины. А вскоре его смели новые чувства: в толпе блеснула знакомой белизной голова рослого воина.
– Рехи, вот вы где! – крикнул он, и Рехи, как пьяный, зашатался от радости.
– Ларт! – отозвался он, – Я боялся, что найду тебя в темнице.
Развязался последний узел тревоги, последние сомнения развеялись. Ноги и руки охватывала ватная слабость, ныли уставшие мышцы. Рехи уговаривал себя сохранить хоть каплю самообладания, потому что предстояла главная встреча.
– Я едва не застрелила его как шпиона. Но он сразу назвал твое имя, когда вошел к нам. Мы ведь посулили награду и прощение каждому, кто приведет тебя, – сообщила Санара, лицо ее на миг потемнело: – Лойэ боялась, что ты погиб в Бастионе.
– Не погиб, как видишь. Значит, это и есть новый Бастион? – спрашивал Рехи, пока его вели по главной улице, заполняющейся народом. Весть быстро разносилась по закоулкам, легко пересекая каменные завалы.
– Нет. Мы – не Бастион! И даже не сравнивай нас! – возмутилась Санара. – Мы зовем это место Надеждой.
Рехи устыдился. И правда, здесь все наполняла жизнь, здесь не преследовал запах тлена. Здесь не поедали людей и эльфов, сгноенных в липкой слизи черных линий.
– Надежда – ничего название. И ты, кстати, ничего, – криво усмехнулся Ларт, многозначительно щурясь. – И как тебе управлять всей этой толпой? Не очень сложно?
– Легко. И приятнее, чем отвечать на твои выпады, – с деланным возмущением повысила голос Санара, и шепнула: – Но ты тоже ничего.
– Похоже, у нас немало общего. Расскажешь, как и у кого научилась приручать ящеров? – с интересом продолжал Ларт.
– Расскажу! Значит, ты и есть тот самый всадник Ветра? – с плохо скрываемым восхищением интересовалась Санара. Рехи заметил, как на ее острых скулах заиграл румянец. Похоже, она всегда восторгалась королем полукровок и желала походить на него. В лучших его проявлениях, конечно. Все верно, в Надежде оставались только лучшие черты, худшие каждый переступивший околицу деревни оставлял за воротами. В это поверил Рехи, сделав первый шаг следом за Санарой.
Внутри его встретили ряды неприметных закопченных лачуг, выстроенных на руинах неизвестного старого города. В центре высилась уцелевшая колокольня, подобная той, на зов которой однажды пошел Рехи. Наверняка там, на самой вершине, тлели фрески забытых семарглов. И правильно их забыли, если они никому не помогли. Жители несчастного мира помогали друг другу сами.
– Ты правда видел в снах прошлое, Страж? – отвлек от мыслей тонкий голосок. За край изорванной туники дергала рыжеволосая девочка, ровесница Инде.
– Не называй меня Стражем. Просто Рехи, – неловко замялся он.
– Рехи! Ты знаешь о прошлом мире? Правда? – тараторила неожиданная собеседница.
– Правда, – сдержанно кивал он. Воспоминания о снах прошлого будили не самые приятные чувства, застревавшие комом в желудке.
– Правда-правда? Как здорово! Тогда ты расскажешь нам все-все! – радостно засмеялась девочка, бойко хватая его за руку и таща за собой в сторону двора и загона, вокруг которого стоял невысокий забор, сложенный из каменного мусора.
– Не отвлекай Стража… То есть Рехи, – смутилась выскочившая на улицу из лачуги женщина, наверное, мать непоседы.
– Ничего страшного, – неуверенно отозвался он. Девочка же подвела его к загону, в котором копошились животные. От них исходил волнующий запах теплой крови. Такой же, как от людей. Вот что позволяло всем вновь существовать вместе. Хрупкий баланс последней деревни. Последней Надежды.
– Значит, вот этих зовут свиньями, а вот этих курами? Да? – беззаботно тараторила девочка, не замечая, что задерживает процессию.
– Да, все верно, – кивал Рехи.
– Мы кормим их ящерами. У них теплая кровь!
– И поэтому мы можем не есть друг друга. Мы живем все вместе! – радостно подхватил подоспевший к ней мальчик, расцветавший клыкастой улыбкой маленького эльфа. И девочка совсем не боялась его, они беззаботно смеялись, глядя друг на друга.
– Вместе, потому что больше никого и не осталось… За хребтом лава, Бастион пал. А за красными сумерками – Великий Разлом, – вздохнула подошедшая мать девочки. – Вот все и идут сюда. Сейчас ты с нами, Страж. Значит, у нас появилась надежда. Извини, что моя дочь отвлекла тебя.
– Да я не Страж. Не восхваляйте меня. Я просто эльф, – запротестовал Рехи.
