– Думать, а не бунт замышлять. Ну, чего вот тот хотел? Убил бы. И что дальше? – отвечал разумно один из верных воинов.
– Меня другое волнует: этот эльф, – снова донесся предательский тихий голос дозорного с башни. – Не передал ли ему Ларт свои секреты? В кузницу вон допустил. С чего бы? А нам когда покажет?
– Да ты сам никогда ничему не хотел учиться! – фыркнул на него другой стражник.
Рехи напрягся, невольно сжимая кулаки. Ему не нравилось, что всем казалось, будто он заодно с предводителем, хотя он бы предпочел убраться подальше из этой мрачной деревни.
– Да с чего бы? Он у него так, ручной зверек, тупая тварюшка с далеких пустошей. Вроде мелкого ящера, – снисходительно бросил дозорный, чем еще больше обидел Рехи. Захотелось пойти на звук и высказать им все, что накипело. Но в ту же минуту Рехи вспомнил, что никогда не умел сражаться словами. Полукровки вряд ли восприняли бы всерьез любые речи, раз уж Ларт придумал ему такую роль – шута, отражения. Шпиона… неужели он шпионил ради предводителя?
Тогда все вновь сходилось на желании поскорее выпить его кровь и убраться из деревни. Но никакой возможности не было. Поэтому Рехи решил, что старается исключительно для себя.
«Мы еще посмотрим, кто здесь победит», – потрясая кулаками, гневно думал он. К тому же его мучили смутные предчувствия, временами живот скручивало непонятным холодом, словно в присутствии страшной опасности. Еще он просыпался посреди ночи, с тревогой ощущая какой-то посторонний запах, который наполнял деревню. Запах не живых существ, не крови и не грязи. Нет, что-то иное, неживое, но неотвратимое подбиралось ко всем жителям, пока Ларт и его люди плели интриги и воевали против людей.
«Валить отсюда надо, просто валить», – пришел к окончательному решению Рехи, уходя прочь от заграждений. А за воротами рычали ящеры, словно намекая на невозможность побега.
Внезапно все замерло. Пыль повисла в воздухе, песок под ногами застыл, огонь в кузнице перестал колыхаться, дым прирос к трубе неподвижной глыбой, а жители превратились в изваяния. Казалось, окоченели даже звуки, повисли в воздухе. И на ближайшем камне в неизменно скорбной позе обнаружился печальный Митрий.
Золотые крылья колыхались за его спиной сложенным плащом, он сидел в одиночестве, без Сумеречного Эльфа. Рехи мог бы поклясться, что еще мгновение назад валун был пуст.
«Ну и где вы были все это время? И зачем сейчас я понадобился? Небось, не вытащить меня пришел», – фыркнул мысленно Рехи. Он не умел надеяться и не привык просить, поэтому ничего не ждал от задумчивого Митрия. Тот больше ничего не рисовал на песке и, к счастью, не пытался доказывать непонятные истины. К тому же Рехи знал все и сам: он – Страж Мира.
Только что это меняло? Наваливало сверх всех проблем дополнительную ответственность перед мертвым миром. Вроде бы так. Только Рехи не очень-то жаждал помогать и умирать, как того желал смешной жрец в лиловом балахоне.
Во имя кого? Во имя людоедов, которые поймали его, чтобы сожрать? Во имя полукровок, которые устраивали оргии с пожиранием людей заживо? Или во имя эльфов, пораженных проклятьем кровососов? Вот Лойэ, может, и хотел бы спасти, да только она затерялась в пустыне. От всего этого на душе усиливалось ощущение гадливости. Появление семаргла испортило окончательно и без того дурное настроение.
– Ты сбился с пути, дитя разрушенного мира. Сильно сбился, – после долгой, унылой паузы выдохнул Митрий. Рехи только упер руки в бока и выдвинул челюсть, кивая:
– А если я не хочу никуда идти?
– Помнишь, советник из головы предупреждал тебя об опасных друзьях?
– Ну, было что-то. Про Ларта. Понимаю.
Слова звучали отрывисто, собственный голос резал вязкий воздух, как хлыст. Рехи прекрасно осознавал, что его собеседник, таращивший грустные золотистые глаза, способен испепелить одной своей волей, не сходя с места. Но не возникало страха или почитания.
– Да, про него, – миролюбиво кивнул Митрий. Его мягкий, успокаивающий голос как будто убаюкивал. Рехи невольно выдохнул, погружаясь в непривычную апатию обреченного. Отчего-то он понимал, что без нужды высший семаргл к нему не приблизился бы и на расстояние суточного перехода. Но его, мелкого кровососа, выбрала старинная сила Стража.
– Слушайте, зачем я вам все-таки? – спросил намного спокойнее Рехи, но тут же нахмурился и бросил: – Идите сами к Цитадели! Может, я здесь хочу остаться?
В ту минуту он хотел потребовать у Митрия лишь одного: немедленно вернуть Лойэ за стены деревни. И с ней бы Рехи уже никуда не двинулся, не спрашивая мнения Ларта и его приспешников, доказал бы делом, что имеет право на собственный шатер или хотя бы часть шатра.
