И тут Рехи осекся, понимая, что у него нет никаких доказательств и уверенно придумать их он не сумеет. Он лишь растерянно облизнул пересохшие от волнения губы. Он ни капли не сомневался в своей правоте, но случайный взгляд Теллы и ее неосторожная фраза не убедили бы предводителя. Рехи стоял напротив него с крайне глупым видом, проклиная свое неумение доказывать что-то иначе как кулаками.
– Что, недостаточно сладка для тебя оказалась? Поэтому ты ее обвиняешь? Так давай подыщем тебе другую, по вкусу, – отозвался Ларт, насмешливо хлопнув его по плечу.
– Ларт, нельзя так играть своими полукровками. Они чувствуют это, – прошипел Рехи, низко опуская голову, и вдруг добавил: – Чувствуют, что ты их всех на самом деле презираешь!
Раз уж его считали шутом, значит, у него было право говорить. И вот он сказал. То, что давно вертелось в голове, но все никак не облекалось в форму разумных слов. А теперь картинка сложилась: Ларт презирал свой народ, даже если говорил, что верит в деревню. Сам он происходил явно не из забитых рабов, слишком уж много потаенных знаний прошлого мира хранил его изощренный разум.
– А что я должен? – ответил колко Ларт, перестав улыбаться. – Без меня они сгинут. И сами понимают это.
Похоже, он оправдывал любые свои действия и злодеяния лишь тем, что старается для деревни, считал себя великим благодетелем, который принял непосильный груз заботы. Но для Рехи образ радеющего за народ короля стерся. Ларт просто не хотел признаться себе, что он такое же чудовище, одержимое голодом. Они все просто хотели утолить свой голод.
– Да, об этом они тоже говорили. Еще говорили обо мне! И о том, что ты якобы посвящаешь меня в свои секреты, например, в кузнице, – поделился новыми опасениями Рехи.
– Ну, так не входи больше в кузницу, не будут говорить, – раздраженно пожал плечами Ларт. – Пошли, а то на нас все глазеют.
Ларт пошел по деревне, временами останавливаясь, делая вид, что интересуется делами своих подданных. Кто-то чинил доспехи, кто-то раскладывал мечи. Полукровки организованно готовились к новой битве. И при мысли об этом сердце Рехи тоскливо сжималось, он не привык к таким бойням, где от запаха крови тошнило, а не хотелось есть. А теперь еще каждый миг приходилось ожидать ножа в спину. Невольно для Рехи жизнь предводителя сделалась невероятно ценной – как гарантия собственного выживания в пределах стен проклятой деревни.
– Это все из-за меня! Заговор – из-за меня! – прошептал Рехи после того, как Ларт обстоятельно объяснил одному из своих людей важность длинного доспеха по размеру, расписав ужасы ранения в живот.
– Ничего подобного! Ты лишь помог выявить слабые звенья нашей крепкой цепи, – кинул ему Ларт через плечо. – Я давно чувствовал, что моя мечта и вера в деревню могут пошатнуться от таких неверных воинов. Нужен был кто-то… чужой, как ты.
– Ну, так выгони меня из деревни! – прошипел Рехи, вновь сжимая кулаки. – Демонстративно! Гони Ветром до самых гор! Я даже бежать вот так готов! Они решат, что ты все правильно сделал.
Они покинули шатер оружейников, и уже на улице Ларт снова довольно рассмеялся:
– Рад твоему рвению ради меня. Но это ничего не изменит. Они были недовольны еще до твоего появления. Жизнь полукровок тяжела, это участь изгоев и объекта для издевательств. Кто-то из нас просто не выдерживает. Либо ломается, либо озлобляется на всех, даже на своих собратьев, видит везде угрозу и подвох. Мне жаль их.
В искренние чувства Ларта совсем не верилось, потому что в голосе его звенела сталь пренебрежения. Рехи даже сделалось обидно за все этих созданий вокруг, за то, что часть из них искреннее восхищалась предводителем, не усмотрев его истинную природу.
– Да откуда такое великодушие? Ларт, ты же не слабоумный! Ты вообще что-то намерен делать?
– Рехи. Я прекрасно знаю про заговор и большую часть недовольных. Ни о чем не волнуйся. Скоро будет организован поход против наших врагов. И все эти заговорщики, жаждущие смены власти, пойдут на людей первыми, пешими, без ящеров. Даже если кто-то выживет, их план уже развалится. Но я полагаю, что они сделают свое дело – пробьют оцепление из копий и щитов. А дальше вступят в дело мои всадники, и вернее их не найти.
Ларт лениво зевнул после своих объяснений, затем довольно потянулся, словно пересказывал увлекательный сон, а не план действий. Похоже, он слишком верил в свой авторитет.
– А если они не захотят? – сомневался Рехи, уже придумывая сотни способов, как сбежать с места сражения. Впрочем, он смутно представлял, на что похожа лобовая атака на армию противника.
– На поле битвы у них не останется выбора: впереди враги, за спиной – мои ящеры. Разбрасываться воинами я не могу, но раз уж жертв не избежать, лучше выставить тех, кто сам вырыл себе могилу.
Рехи остался в растерянности, совершенно пораженный холодным расчетом Ларта, который уже оценил необходимые жертвы. Стратегия выходила жестокой, но к заговорщикам Рехи жалости не питал, как, впрочем, и к остальным полукровкам. Ларт снова оставил его в дураках.
