Но разве высшие силы с сияющими крыльями собирались как-то помогать? Вновь вскипала злоба, ведь не оставалось ни малейших сомнений, что Сумеречный Эльф и Митрий способны перенести человека из любой точки пустоши. Но они не доставляли к Цитадели и при этом запрещали оставаться в относительно безопасном месте. Рехи претила мысль, что он просто раб, орудие чьей-то силы, воли высших созданий и даже игры алчного предводителя полукровок. В конце концов, изначально он просто хотел как следует набить морду Двенадцатому Проклятому.
– Если я вам так нужен, ну так и полетели сразу к Цитадели! – предложил Рехи, недовольно кривясь. Митрий виновато поднял глаза, сутулясь. Он отвечал не слишком уверенно:
– В нормальном мире мы бы так и поступили. Но ваш долгое время был скрыт от наших взоров. Пробились мы лишь случайно и не можем переноситься на далекие расстояния. Здесь мы такие же странники, как и ты. Мы не уверены, хватит ли нашей силы для победы над Двенадцатым. Я привел с собой последнего уцелевшего ученика, Тринадцатого, Сумеречного Эльфа. Поэтому нам нужен ты. Линии твоего мира так запутались… Вот уже три сотни лет они черные и грязные. Если ты замечал – хотя вряд ли – все они ведут к Цитадели.
– Замечал. Ты недооцениваешь меня, – мрачно отрезал Рехи. – К Двенадцатому Проклятому.
Он с каждым днем все отчетливее даже не видел, а чувствовал, как черный тугой клубок сплетается в едином направлении. Черные линии прожигали сны, липко касались кожи. От них горчила пища и временами приходили страшные видения.
– Да. Теперь этот мир – картина его помешательства, – кивнул Митрий. – Если так все оставить и дальше, отравленные линии могут заразить и другие миры. Пусть мы и провалили свой проект Стражей, но позволить вот так рушить миры… Нет уж!
Услышанное, с одной стороны, подняло Рехи в собственных глазах, он даже ощутил себя значимой фигурой, которую готовят для великой миссии. Но, с другой стороны, все ложилось на его плечи новой ответственностью, к которой Рехи совершенно не был готов.
– Но я-то просто пустынный эльф! – бессильно воскликнул он, разводя руки, словно демонстрируя, что в них ничего нет, никакого скрытого оружия или силы. Хотя лиловый ожог на ладони свидетельствовал об ином.
– Ты до сих пор в этом уверен? Даже после всех видений? – вскинул светлые брови Митрий. Он встал с валуна и приблизился к собеседнику, обходя его и выжидающе рассматривая.
– Нет, – покорно сказал Рехи, однако снова ощерился, как ящер: – Только почему я гнию в этой дыре? А? Какая в этом цель?
– Ты должен освободиться от самого себя. Пока ты не Страж Мира, а лишь тень его силы. Часть тебя желает остаться в деревне. Я слышал твои мысли насчет…
– Не смей называть ее имя!
Бессильный гнев вырвался хриплым восклицанием. Рехи и сам не понимал, с чего бы его так ранит теперь любое упоминание имени Лойэ. Возможно, он томился только по ее образу, призраку, созданному воспаленным рассудком. Возможно, только потеряв ее, признался себе в способности на настоящие чувства.
– Я должен стать свободным от всего? – заставляя себя успокоиться, выдохнул мрачно Рехи, сжимая и разжимая кулаки. Голос Митрия звучал приговором, мягким, спокойным… Но хладнокровные убийцы тоже не разговаривают на повышенных тонах.
– Абсолютно от всего, – размеренно отчеканил он. – От любви, от привязанностей, от желания завести дом.
Рехи замер на мгновение, а потом вскинул голову и вдруг рассмеялся. Ему казалось в тот момент, что он намного умнее своего горе-проводника. Этот крылатый не мог взять в толк простейшей сути человеческой души. Может, он и любил кого-то в далекие времена, но с тех пор явно позабыл это чувство. Поэтому у него и выходили не Стражи, а какие-то уроды. Не просто так его не терпел Сумеречный.
– Тупые вы, хоть и древние, – отсмеявшись, обрубил Рехи, с каждым словом все ниже опуская голову: – Для чего тогда великая сила? Ради кого? Ради себя? Да кто я? Тело с клыками, которому лишь бы крови нажраться. Вот и все. Кто я в одиночестве, без всех? Свободному от всего остается только одно – смерть.
Митрий безмолвствовал, и его молчание, застывшее в неподвижном воздухе, подсказало, что Рехи ответил на свой давний вопрос о конечной цели путешествия. Его готовили не как важного воина, а как неизбежную жертву.
От этого по телу сначала прошла судорога, но потом Рехи буквально разорвало от ярости. Нет! Такого он с собой сотворить не позволит! Это даже хуже, чем быть привязанным к вонючему столбу в деревне людоедов. Тело само резко напружинилось и кинулось вперед. Кулак рассек зависшие в пустоте песчинки. Благостное лицо Митрия уже давно просило крепкого кулака, вот только в воинской выучке семаргл преуспел. Сначала он уклонился, а когда Рехи замахнулся еще раз, поймал кулак в ладонь и сжал его с такой силой, что пальцы нападавшего заскрипели.
