– Если скоро битва, где в ней буду я? – спросил глупый житель пустошей, слегка помедлив. Куда уж ему до великих планов крупного военачальника! Его разъедала досада, как соль на свежей ране, хотелось расчесать ее, поэтому Рехи озлобленно скреб грудь под туникой.
– На ящере со мной.
– И… зачем?
– Прикрывать спину. И управлять линиями мира.
Снова его настигла недобрая участь Стража Мира, снова от него требовали превратиться в того, кем он не являлся. Рехи только закатил глаза, недовольно присвистнув:
– Ну, опять… Ларт! Я же сто раз говорил! Я не знаю, как это работает.
– Ты научился считать до ста? Надо же! Не сто, а всего один, когда я тебя топил, – услужливо напомнил Ларт, ткнув пальцем в лоб, словно уличая в плохой памяти. Да, до ста, пожалуй, не научился, просто повторял пословицу, услышанную от старого адмирала. Снова его выставляли шутом.
– Да к ящерам, сколько раз я говорил! – вывернулся Рехи. Ему не нравились прикосновения этих пальцев, чудилось, что они проникают прямо в мозг.
– Я уверен: если снова кинуть тебя в гущу сражения, найдется верный способ. Ты смышленый, отражение мое.
Ларт снова с силой хлопнул по плечу, будто по-дружески, но Рехи только яростно жевал изнутри губы, ноздри его раздувались. За такие слова хотелось как следует раскрасить синяками вечно ухмыляющуюся рожу Ларта. Но пришлось лишь смиренно спросить:
– И когда же сражение?
– А вот это мы спросим у нашего «друга». Людоеды готовят новый поход с осадой, но мы обойдем их по хребту и зайдем с тыла. Думаю, встреча случится у мертвого леса.
Рехи напрягся, вслушиваясь в новую информацию. А ее для неприспособленного мозга в последнее время оказывалось слишком много. Заговор наслаивался на грядущую битву, о которой предстояло еще у кого-то узнать.
– Что еще за «друг» и что еще за лес?
– Целый лес мертвых деревьев, а ты не видел таких? Люди там поселились, потому что удобно жечь костры. Вот они точно слабоумные, потому что не думают, что случится, когда древесина совсем закончится. Но этого не случится: мы там будем раньше. Пойдем, я покажу тебе «друга» и даже позволю пообщаться с ним.
Рехи со смутными подозрениями отправился следом за Лартом, сначала посчитав, что его ведут в кузницу. Но предводитель резко повернул в сторону своего шатра. Перед входом Ларт поинтересовался с крайне довольной ухмылкой:
– Скажи мне, отражение, случалось ли тебе раньше допрашивать кого-то?
– Н-нет, – встрепенулся Рехи. Само слово показалось ему знакомым, отдаленно напоминало «расспрашивать». Расспрашивал он обычно стариков, даже если не признавался в этом и всячески отрицал глупые россказни. Но «до-прашивать» звучало – особенно из уст Ларта – достаточно зловеще.
– А о пытках имеешь представление? – с ноткой разочарования приподнял белые брови предводитель, отдергивая шкуру.
– Имею, но сам не пробовал, – твердо ответил Рехи. – Я просто охотился для утоления голода.
Он смутно догадывался, что его ждет. Ларт снова играл с ним, ему нравилось испытывать своего эльфа. И Рехи все больше чудилось, что его тянут за руки и за ноги в разные стороны – предводитель полукровок и древний семаргл. Но конечная цель обоих – использовать как орудие в своих планах.
– И что же? Никогда не хотелось подольше помучить жертву? – испытующе узнавал Ларт.
– Как тебе своего отца? – поддел его Рехи, обрывая: – Нет, ни разу.
«После знакомства с тобой, Ларт, я понял, что в моей деревне у меня еще была хорошая жизнь», – отметил про себя Рехи. Чем дальше уходил образ родного поселения, тем более прекрасным он казался. Те простые дни честной – или не совсем – охоты теперь наполнялись для Рехи необъяснимым очарованием. Несмотря на сытую жизнь среди полукровок, он уже долгое время не мог отмыться от просачивающегося под кожу запаха тлена и разложения. Казалось, потихоньку протухал он сам.
– Значит, сейчас попробуешь.
– Может, ты сам? А?
– Ты уже стал моим телохранителем и шпионом. Станешь теперь моим палачом, Рехи. А если откажешься – Ветер всегда голоден. Или же я сам удовлетворю свой голод.
Синие глаза пугающе загорелись, отчетливее обычного выдвинулись четыре клыка. Ларт в очередной раз напомнил, какое на самом деле положение занимает Рехи. В их разрушенном мире существовало множество способов умереть. Но почти по своей воле превратиться в корм ящера, без сомнения, считался одним из самых нелепых.
Ларт завел его в свой обширный шатер, где у одной из толстых опор в самом центре сидел привязанный человек. На совершенно голом теле обнаружились многочисленные синяки и царапины. Похоже, Ларт уже поработал над ним. Лицо человека кто-то как следует «помесил», оставив на память рассеченные брови, расквашенный нос и несколько выбитых зубов.
– Итак, это и есть наш «друг». Слышишь, «друг»? В последний раз по-хорошему спрашиваю: когда выступает твоя армия? – воодушевленно сказал Ларт.
– Пошел ты к ящерам, солнце тебе на голову! – выплюнул вместе с кровью пленник. Рехи невольно вспоминал себя в деревне людоедов, ведь его так же приковали в ожидании съедения.
– Это не ответ. Рехи! Сделай больно этому человеку.
– А как?
