Не могу не упомянуть, что Иэн Уотсон позвонил мне в панике незадолго до публикации. Он обнаружил, что у этой книги было много общего с его предстоящим романом ужасов «Сила». Мы решили, и были правы, что сходство не имеет значения: мы – разные писатели, которые по-разному трактовали одну и ту же тему. Книгу Иэна, очевидно, сочли слишком левой, чтобы публиковать в Америке, а моя книга имела там гораздо меньший успех, чем предыдущие романы, хотя я и вставил в нее несколько янки, чтобы придать ей трансатлантическую привлекательность – надеюсь, не так откровенно, как Джерри Уоррен, который не только переделывал мексиканские фильмы ужасов на американский манер, но втискивал в них американских актеров.[15]
А что насчет издания, которое вы держите в руках? Несмотря на сильное искушение, я практически ничего не менял. Было бы бессмысленно менять элементы, намекающие на время действия: например, линию ракетной базы, которая вполне может показаться устаревшей ровно до тех пор, пока мы не найдем очередной повод для оправдания такой защиты – боюсь, что это может произойти в любой момент, даже если такое пророчество сделает меня похожим на Джерри Пурнелла[16]. Другие аспекты романа, увы, все еще актуальны. Буквально на днях моей дочери на улице вручили уличную газету «Революция Иисуса», издаваемую Армией Иисуса, в которой вы можете узнать, где купить музыкальный альбом под названием «Истекая кровью вместе с Иисусом», и в каждой статье рассказывается о том, как какой-нибудь несчастный нашел Иисуса. Господи Исусе. Иногда мне кажется, что я не выдумываю, а просто предвосхищаю события.
Однако я внес некоторые правки в исправленный не мной текст. Я забыл – возможно, предпочел забыть, – что уступил вмешательству какого-то редактора. Те детали, которые я имею в виду, могут показаться незначительными, но в таком случае они должны отражать вкус человека, чье имя указано на титульном листе, а не какого-то анонима, чье стремление выискивать ошибки сравнимо с усердием чиновника из Восточной Европы. Признаюсь, я испытываю еще большую депрессию, чем обычно, при виде машинописного текста, в котором мои знаки препинания и словоупотребление были искажены, и, возможно, именно эта депрессия иногда удерживала меня от того, чтобы стереть эти сотни изменений. Я более подробно остановлюсь на этой и смежных темах в своей регулярной колонке в американском критическом журнале Necrofile[17].
Позвольте мне подвести итог. Если вы прочтете в моей книге (приведу в качестве примера неэлегантное предложение):
Я сказал: «Я не переношу таких ненужных, ничтожных, тривиальных изменений, которые попадают на мои страницы» значит, это написал не я. Моя версия данного предложения выглядела бы таким образом:
Я сказал: «Я не переношу ненужных тривиальных изменений, которые попадают на мои страницы».
Я могу только надеяться, что именно так теперь читается эта книга. Я беру на себя ответственность за все, кроме типографских ошибок, даже за странно небрежные кульминации, которыми заканчиваются некоторые главы, не говоря уже о моей неспособности придумать способ доставить всех выживших на ракетную базу к финалу; лучшее, что я мог сделать, – это убедить себя, что возвращение солнечного света напоминает ядерный взрыв. Перечитывание всего этого оказалось не таким удручающим занятием, как я опасался, хотя мне еще предстоит вычитывать этого «негодяя». Возможно, я испытываю к нему особую привязанность, поскольку мне пришлось спасать единственную копию первого черновика из сейфа отеля в Бирмингеме, куда я в панике вернулся после того, как награда, которую Британская конвенция фантастов присудила мне за «Воплощение», заставила меня забыть обо всем. Пусть художественная ценность этого романа переживет его актуальность.
Я написал это послесловие к переизданию книги в 1995 году, и вот прошло еще больше времени с момента первой ее публикации. Школа Скрэгга воскрешает воспоминания о первых школах, которые я посещал, «Крайст Кинг» и «Райбэнк». Поверьте мне, здесь нет никакого преувеличения (хотя в обеих школах работали и хорошие учителя). Возможно, еще больше шокирует тот факт, что правила Скрэгга, описанные в двенадцатой главе, действовали в местной школе, когда я писал роман. Довольно много персонажей и происшествий собраны воедино на основе личного опыта; например, эпизод, в котором Брайан Биван продемонстрировал порно и предложил вибратор, – что-то похожее произошло после ужина в доме двух фанатов научной фантастики, на который нас с Дженни однажды пригласили. (Мы нашли предлог – довольно отчаянный – чтобы уйти.) В автобиографическом смысле, возможно, эта книга является ранним этапом моего пути к агностицизму – я достаточно долго использовал свою юность, проведенную с Братьями-Христианами[18], как автоматическое оправдание атеизма.
