В пабе под низкими потолочными балками сидели несколько слепых. Они осторожно тянулись к своим кружкам, чрезмерно жестикулировали и заливались смехом, запрокидывая головы. Их непринужденность показалась Нику неожиданной. Он взял пинту пива и последний рулет с сыром и выпил почти половину, прежде чем осознал, что в пабе, кроме него и бармена, есть еще кое-кто зрячий.
Она сидела в углу возле барной стойки, девушка с бледным заостренным лицом, большими зелеными глазами и длинными черными волосами. Когда их взгляды встретились, она грустно улыбнулась ему. Он понял, что она наблюдала за ним с тех самых пор, как он вошел в паб.
Ник мог бы подойти к ней, но ему было неудобно в одном помещении со слепыми. Он боялся, что они услышат каждое его слово. Он допил пиво, отнес пустую кружку на барную стойку и уже собирался уходить, когда девушка спросила:
– Что привело вас к нам сегодня?
Интересно, она специально сделала ударение на слове «сегодня» или все дело в ее американском акценте.
– Просто проезжал мимо, – ответил он.
– А что вы делаете в Пиках?
Только местные называли этот регион Пиками, а не «Пик-Дистрикт».
– Еду в Манчестер, – сказал он и добавил: – Я работаю в газете. Заместитель главного редактора. Сегодня брал интервью в Шеффилде.
– Значит, вы не репортер, – сказала она тоном, который он никак не мог разгадать.
– Больше нет. Давайте поговорим о вас. Вы приехали сюда с американским проповедником?
– Нет. Его последователи вернулись туда, откуда приехали, – ответила она с такой грустной улыбкой, что ему стало неловко за свой вопрос. – Я поселилась здесь до них и стала работать в школе.
– Вы учительница?
– Помощница директора с тех пор, как его жена ослепла. – Она замолчала на несколько секунд и добавила: – А еще я наблюдатель.
– Понятно, – сказал Ник и кивнул в сторону слепых, хотя на самом деле он ничего не понял. – Наверное, им нужны такие люди, как вы. То, что с ними произошло, просто ужасно.
– Почти никто не помнит, что случилось и что к этому привело, – сказала она с необъяснимой грустью. – Они хорошо ориентируются в городе, и наш почтальон помогает им, когда требуется.
Она хочет, чтобы он взял у нее интервью? На это она пытается ему намекнуть? Но его газета уже написала об этой истории. Ник почувствовал себя неловко. Ему незачем здесь оставаться, раздраженно подумал он и повернулся к выходу.
– Что ж, прощайте, – сказал он и неловко добавил: – Продолжайте в том же духе.
Ник чувствовал, что она смотрит ему вслед. Ее грусть передалась и ему. Он взялся за прохладную щеколду и подумал о том, чтобы вернуться и спросить, не встречались ли они раньше, но такой вопрос показался ему настолько смешным, что он быстро вышел из паба. Он направил автомобиль к выезду из города, и одна мысль не давала ему покоя – действительно ли она сказала: «До свидания, Ник»?
Он остановил машину на пустоши и посмотрел на город. Конечно, ему это показалось. Он нафантазировал, что знает ее, потому что так и не смог познакомиться с ней поближе. Его смутило осознание того, как сильно ему этого хотелось. Скоро он снова будет проезжать этот город, но он не уверен, свернет ли с шоссе, когда окажется перед выбором. Однорукий великан, сделанный из цветов, веточек и плодов, стоял у пещеры, зиявшей среди заросших холмов над городом. На секунду Ник задумался над тем, что именно притягивает его к этому месту. Будет над чем поразмыслить, когда он вернется сюда, если вернется. Он завел двигатель и поехал через вересковую пустошь.
Как меняются идеи! Эта книга начала свою жизнь как вариация на тему романа Джима Герберта «Тьма»[11]. Я думал, что тема сверхъестественной тьмы еще недостаточно раскрыта, и не в последнюю очередь из-за того, что писателю приходится обходиться без визуального ряда. Я уже дважды пытался это сделать: в жутком рассказе («Слышать – значит верить») и, сразу после его написания, в рассказе в жанре фэнтези («Уста света»). Хотите верьте, хотите нет, но я не осознавал, что одинаково ограничиваю себя в обоих рассказах, пока не взялся за их написание, настолько бессознательным, в каком бы смысле вы ни понимали это слово, было мое творчество. По крайней мере, этот опыт убедил меня в том, что «тьма» стоит того, чтобы еще раз взглянуть на нее, даже несмотря на то, что Уильям Хоуп Ходжсон великолепно справился с этой задачей в «Ночной земле»[12].
