– Это сущие пустяки, Кэти, по сравнению с моими прегрешениями, – возразила хозяйка магазина и отшатнулась от мужа, который пытался ее успокоить. – Я впала в грех похоти, – сказала она Манну, ее голос становился все громче. – Я занимаюсь такими вещами, которые не следует делать даже в браке. Мы с мужем смотрим порнографию в поисках новых идей, словно того, что создал Господь, недостаточно.
– Ты никогда не рассказывала о своих чувствах, – пробормотал ее муж, краснея. – Я и не догадывался, что заставляю тебя делать то, что ты не хочешь. Это мне следует исповедаться.
– Ваш брак будет гармоничным, если вы впустите в него Господа, – провозгласил Манн. Облака начали рассеиваться, и жажда исповедоваться разлилась по толпе вместе с солнечным светом. Жители города вдруг захотели признаться в гордыне, мстительности, утрате веры, зависти, пьянстве, эгоизме…
– Вы чувствуете любовь Господа? – воскликнул Манн. – Чувствуете, как он улыбается?
Ник видел, как умело проповедник воспользовался сменой погоды, но люди вокруг радостно закивали и заулыбались.
– Давайте же возблагодарим Господа, – наконец сказал Манн. – Мы благодарим Тебя, Господи, за то, что Ты подарил нам слово Свое и научил нас, как жить, объяснил нам все…
Вступил хор, которому нестройно вторили горожане. Когда молитва закончилась, Манн взглянул на солнце:
– Скоро будет самый долгий день в году, – сказал он, – и я верю, что к тому моменту ваш город станет истинной христианской общиной. Но Господь попросит вас кое о чем. Истинная христианская община не может придерживаться языческих традиций.
Полная женщина рядом с Ником пристально посмотрела на Манна.
– Знаю, вам это кажется безобидным старинным праздником, – сказал евангелист, – но христианство допустило ошибку, когда решило поглотить язычество вместо того, чтобы искоренить его раз и навсегда. Я хочу попросить вас об одной услуге от имени Господа. Не могли бы вы в этом году не украшать пещеру? Не надо отвечать сейчас, но разве панно, которое вы мастерите из цветов, оправдывает оскорбление Господа?
– Я отвечу, если больше никто не хочет. – Полная женщина положила руку на плечо Ника для опоры и встала. – Меня зовут Фиби Уэйнрайт и я организую украшение пещеры. Думаю, вы представляете мир черно-белым. Эта традиция – часть нас, и я уверена, что не одна так думаю. Например, некоторые дети, которым я помогла появиться на свет, теперь украшают пещеру вместе со мной.
Где-то в толпе Ник услышал шепот: «Она даже в церковь не ходит по воскресеньям». Остальные жители города казались смущенными и молча осуждали женщину за прямоту.
– Я не прошу, чтобы вы приняли решение прямо сейчас, – сказал им Манн. – В следующий раз, когда мы встретимся здесь, вы сообщите Господу свой ответ. Просто помните, язычество всегда было врагом Христа. Но город, где Господь вхож в каждый дом, выстоит против сил зла. И я прошу вас еще об одном: в следующий раз, когда мы встретимся здесь, я хочу, чтобы каждый из тех, кто поднялся сегодня для Господа, привел с собой того, кто еще не пустил Бога в свою жизнь.
Кто-то из членов хора ускользнул в палатку и вернулся со связками серебряных шаров с надписью «ГОСПОДЬ ЛЮБИТ ВАС». Они отпустили шары в небо, и те на несколько секунд закрыли солнце. Ник направился к первым рядам и достал диктофон из кармана. Он хотел задать несколько вопросов Манну. Не успел он выбраться из толпы, которая сжималась вокруг евангелиста, как кто-то схватил его за руку.
У остановившей Ника девушки было заостренное лицо, большие зеленоватые глаза и длинные черные волосы, которые развевались на ветру. Он даже обрадовался, что она его задержала, но тут она заговорила:
– Скажите, что вы здесь делаете?
У нее был нью-йоркский акцент. Без сомнения, одна из последовательниц Манна.
– Просто хотел с ним поговорить, – ответил Ник, махнув в сторону Манна.
– О чем? Что вы конкретно здесь делаете? Мы имеем право знать.
– Пока просто наблюдаю – если последователи Манна такие параноики, может, им есть что скрывать?
Она не сводила глаз с его диктофона.
– Я его не включал, если вас это тревожит, – успокоил ее Ник.
– Тогда зачем вы его вообще с собой взяли?
– Он всегда при мне. Профессиональная привычка. Теперь, если позволите, я бы хотел переговорить с вашим предводителем. Возможно, он не против дать интервью, даже если вы уверены в обратном.
Она снова схватила его за руку.
– Разве вы не из его паствы?
– Нет, я оказался здесь случайно. Просто проезжал мимо. Полегче с рукой, она мне еще пригодится.
– Простите, вот, спрячьте ее куда-нибудь подальше. – Она не сводила глаз с его диктофона и едва сдержала смешок. – Это точно не рация? Я думала, что вы таким образом координируете реакцию.
– Я думал, этим как раз вы занимаетесь от имени божьего эскадрона.
– Похоже, мы с вами на одной стороне. Давайте отмотаем назад. Меня зовут Диана Крамер, а вы, как я понимаю, репортер.
– Ник Рид из Манчестера. Но вы тоже не здешняя.
– Я переехала сюда в прошлом году. Преподаю в местной школе. Только не говорите, что из-за моего акцента вы решили, будто я тусуюсь с этими ребятами.
