Голодный космос (СИ) полностью

Бесчетное число тонких бесцветно-черных конечностей под покровом тумана цеплялись за плечи, волосы, тело, то осторожно поглаживая, то царапая острыми когтями, силясь удержать, не отдать добычу нахлынувшему потоку светящиеся искр. Мрак отступал, его мягкое покрывало больше не сдерживало холод нечеловеческих рук, отныне схвативших свою жертву. Человечек попытался вырваться, удержаться в сияющем потоке, но золотые светлячки уже плотным кольцом окружили его, оставляя непереносимо жгучие отметины.

Холодное, колючее ничто или обжигающий, жалящий свет? Казалось, ещё немного, и несчастную фигурку разорвёт на части.

Не в силах выдержать эти муки, несчастный закричал, но его горло не издало ни звука. Лишь чёрные когти сильнее впились в незащищенное тело, да рой всполохов плотнее окружил его.

Но его услышали. Чёрная вода под ногами всколыхнулась, словно море во время шторма, всплесками волн смывая золотые искры обратно в зияющую черноту бездны. Словно гиены, почуяв присутствие более опасного хищника, чёрные руки со скрипом и шипение отпустили свою добычу, отступая во мрак с тем, чтобы потом, когда хищник уйдёт, завершить свое чёрное дело или забрать то, что останется после пира.

Волна, разогнавшая искры, холодным смерчем обволокла оставшееся неподвижным тело, укрыла и погрузила в глубинную, необъятную черноту.

В столовой снова было шумно. Впервые за три дня после злополучной экспедиции персонал смог собраться привычным группами на нормальный завтрак, а не бегая между тушением секций и оказанием помощи раненым. Люди стремились поделиться впечатлениями, выплеснуть накопившиеся во время экстремальных событий эмоции. То и дело с разных сторон кто-то размахивая руками или излишне экспрессивно рассказывал, где, что и как взрывалось, падало, грохотало и взлетало. Пускай и с преувеличениями.

Виктор украдкой глянул на Орманна. Тот был ещё мрачнее обычного, молчаливой горой возвышаясь даже среди крепких и высоких скал-безопасников. Похоже, произошедшее сильно его впечатлило.

— Не знаю, в честь чего, но нам решили устроить праздник, — жизнерадостный, как всегда, Крис пристроил свой поднос по соседству. — Компот! Или морс, не знаю.

Навигатор торжественно поставил на столик два стакана с мутной розовой жижей.

— Всего лишь синтетический концентрат сокозаменителя с витаминами и сахаром, — молодой ученый повернул стакан, всколыхнув притаившийся на дне хлопьевидный осадок.

— Ничего не знаю! Это — компот! За вредность, — Навигатор подмигнул. — Даже макароны сегодня не такие пластиковые, как обычно!

— Угу.

— А ты не любитель поболтать за столом, а?

— Ну, так… Не особо.

— В институте своём языком начесался, да?

— Да нет, я просто не очень люблю…

— Да я понял, тебе больше нравится слушать, чем болтать. Как говорится, есть два типа учёных. Одни говорят, другие делают всю работу, хахах.

— Ну, в принципе… В каждой шутке есть доля шутки.

— Я знаю. Ты не первый ученый в моей жизни.

— Правда? — Вик отложил пластиковый прибор в сторону — пальцы опять не слушались, того и гляди, снова начнут дрожать. — Ты раньше с учёными работал?

— Нууу, не совсем, — Крис умудрялся есть, говорить и жестикулировать одновременно, не сбавляя темп. — Я лунным пилотом был, гонял флаер туда-сюда с орбиты на базу и обратно. В основном грузы таскал, технику там, реголит, рудный гелий. Но людей тоже, туристов там всяких, начальников, строителей, учёных. Они много мне рассказывали о своей работе, как у них там все. Некоторые прям жаловались на своих коллег, пока мы летели. Три часа тет-а-тет, хочешь — не хочешь, а уму-разуму набраться можно.

— Ясно, — ученый покрутил кистью, слабость уже почти прошла. — Весёлая у тебя была работенка.