Но теперь Вику стало тесно, будто его связало что-то плотное и скользкое, как медицинская клеенка, а рот наполнился вязкой жидкостью.
Поразившись, что хоть какая-то часть сознания все еще сохраняет рассудок, он попытался пошевелиться. Тело неохотно, но поддавалось, руки и ноги все ещё немели и путались в чём-то. Кончающийся запас воздуха подгонял, борясь с липким комком в горле, и он начал работать конечностями усерднее. Тело на секунду снова пронзила боль, но потом окончательно отступила, оставив странное чувство отстраненности.
Наконец, он выбрался из плена, напоследок, кажется, порвав надоедливую простынь. Острый белый свет пробивался сквозь красноватый морок с пульсирующими сосудами. Ему понадобилось полсекунды, чтобы понять, что это не комната обросла венами, а это его собственные мешают видеть.
Он вздохнул, лёгкие обожгло, будто он попытался пробежать марафонскую дистанцию. Видимо, все-таки умудрился немного задохнутся. Кровь во рту все ещё мешала, пришлось её сплюнуть. Правда, прежде чем он подумал о том, что скажет медик насчёт запачканного пола, он понял, что кровь на полу уже была.
С задержкой, словно оглушенный, одновременно удивившись и испугавшись, он попытался подняться, но руки скользили, а ноги почему-то подбросили его вперед, чуть не опрокинув обратно. Греша на проклятые рефлексы, он попытался отползти из алой лужи с резким металлическим запахом на четвереньках, когда как через вату услышал тихий цокот коготков по покрытому термокраской полу.
Сосудистая пелена по-прежнему мешала обзору, но недостаточно, чтобы понять, что что-то не так. Он медленно и осторожно повернул все еще тяжёлую голову. Взглядом проследив за хвостом кровавой лужи, он вскрикнул, попытался отскочить, поскальзываясь, но из горла вырвался только хриплый клекочущий звук.
Закончив с обработкой гибернационных капсул, Рада с облегчением вздохнула, утирая мнимый пот со лба. Вроде и капсул немного, и опрыскать раствором несложно, и даже бачок сам едет следом. Но пролить каждую люльку изнутри, включая крышки, обработать каждую щель между гелевыми подушками, каждую пластинку изолирующих прокладок по периметру, каждую подающую трубку… Ужас.
Оглядевшись, она обнаружила, что осталась в помещении одна. Даже шкаф с компонентами дренажной смеси уже был закрыт — синтетик давно покинул свой пост вместе с последним на сегодня пациентом. А она и не заметила из-за играющей в ушах надоедливой мелодии из какой-то рекламы. Как говорится, можно выключить рекламу, но нельзя выключить ее примитивный бесячий мотивчик.
Оттащив в специальный паз опрыскиватель, девушка задумалась. Что-то она забыла, что-то наверняка важное. В размышлениях, она потеребила синтетическую ниточку браслетика.
— Точно! Браслетик! — она вспомнила, что сняла свой параметрик, цеплявшийся за дико неудобную ручку насадки стерилизатора. Свои бусинки она могла сдвинуть выше по предплечью, где он держался под рукавом и не сползал к кисти. Наруч параметрика же должен был большую часть времени плотно прилегать к коже.
Порыскав по залу в поисках места, где оставила экранчик на ремешке, медик заглянула чуть ли не под каждую капсулу. Но в результате ее внимание привлек мигающий красный огонечек на двери шкафчика с медикаментами.
Подойдя поближе, она обнаружила свою пропажу, заботливо повешенную на крохотную ручку так, чтобы ее можно было увидеть сразу от входа. Прилаживая приборчик на законное место, девушка силилась вспомнить, что означает мерцающий диод. Знак, что подзаряжающийся от тепла тела аккумулятор пуст? Протест против одиночества? Обида, что его бросили? Напоминалка о принятии какого-то лекарства? Но она не принимает лекарства, а для гибернационных препаратов ее очередь настанет завтра. Задумчиво постучав по экранчику в поисках причины, она случайно вызвала большую красную табличку вызова медицинского персонала.
— Ой! Дядя потерял, наверное…
Перемахнув через высокий порожек шлюза на выходе из гибернационной, Рада поспешила в медблок, чтобы лишний раз не раздражать угрюмого родственника. Скорее всего, врач устал ждать свою тормознутую племянницу, и решил позвать таким необычным образом. Наверняка, еще и пожурит за снятый параметрик — что-то ей подсказывало, что лампочка горит уже не первую минуту.
