Антон вздохнул. Он понимал, конечно, что к их каналу (и примкнувшему к нему стриминговому сервису) с его придурочно-развлекательной направленностью история про маньяков из девяностых, хоть и классно написанная, никак не приклеивается, – но всё же не оставлял надежд разбавить поток бесконечных кулинарных реалити, стендап-концертов с одинаковыми шутками и сериалов про студентов, где «студентам» было уже как следует под сорок.
– Ты лайнап-то на этот сезон видел? – спросил Вадя. – Пятнадцатый сезон «Гопников и шкурок»; спин-офф «Счастливого семейства» про этого долбака, который папин брат из Сургута; «Мусора–7» твои; что-то про зону там…
– Реалити?
За реалити-шоу отвечал убежавший нюхать Богатов; в эти дела Антон предпочитал не лезть, объясняя это сам себе низким порогом брезгливости.
– И реалити про ждуль… Или ждулей? Про них, короче. Телок, которые пихарей с зоны ждут. И сериал еще отдельно, «Гражданин начальник». Там, кстати, нормально будет. На главную слышал кто?
Вадя назвал фамилию юмориста из центрового ток-шоу, несколько раз уходившего с канала навсегда, но через несколько месяцев снова возвращавшегося – на удвоенную зарплату. Антон фыркнул.
– Ты, между прочим, заебал своим снобизмом, – неожиданно злобно сказал собеседник. – Как будто мы, типа, в говне ковыряемся, а ты на белом коне. Одну работу делаем, а ты ебальник морщишь.
Вадя был не то чтобы неправ – и Антон это прекрасно понимал. Флагманский сериал про полицию, где он был генеральным продюсером, исправно генерировал рейтинги и рекламные бюджеты. Сериал был, честно говоря, чудовищным говном, несмотря на все попытки Антона как-то это дело облагородить, углубить диалоги, прокинуть на серию хотя бы по паре визуальных цитат из Винченцо Натали, его любимого шоураннера…
– И зожем своим задрал нам в нос тыкать, – продолжил коллега. – Типа, мы тут свиньи, торчим и бухаем, а он водичку пьет и салатики ест, как телка. Не-е-е-е, Антоша у нас не такой!..
– Так, а это тут при чем?! – окрысился Антоша. – Я это не навязываю, что я ем и пью – это только мое дело!
– Кто не курит и не пьет, тот здоровеньким помрет! – протараторил вернувшийся из курилки Богатов и залпом выдул полный стакан минералки.
Антон вздохнул. Подъебки про свой здоровый образ жизни он слышал десятки раз – и реагировать на них давно перестал: да-да, помру здоровеньким, зато лет через двадцать-тридцать после вас, мудаков. Он давно уже не пытался никому объяснить, что нет, он не заболел; нет, он себя не истязает; да, ему нравится заниматься спортом и осознанно питаться; да, он ненавидит даже запах спиртного; да, его может стошнить даже от табачного дыма (которым страшно воняло сейчас от Вади); да, он слишком собой дорожит, чтобы пробовать наркотики (которыми от Вади, кстати, тоже воняло – ацетоновый запах не очень хорошего «первого» был его постоянным спутником).
– Девочки, не ссорьтесь, – Богатов понял, что в его отсутствие коллеги успели пересраться.
– Сам ты девочка, блять, – рыкнул накрутивший себя Вадя и выдернул из руки подошедшей официантки стакан с вискарем.
– Всё-всё, давайте жить дружно, – речь Богатова, особенно упоротого Богатова, процентов на семьдесят состояла из дурацких цитат из советских фильмов, рекламных роликов тридцатилетней давности и замшелых анекдотов. – Мы же прекрасно понимаем, что телезрителю должно быть весело и вкусно. А когда телезрителю весело и вкусно, то и нам весело и хуй с ним!
– Да понимаем, понимаем, – неожиданно сдулся Вадя. – Че, с чьей закроем?
Антон намек понял: представительские бюджеты у них троих были примерно одинаковыми, но благодаря своему образу жизни он тратил меньше всех.
– Я заплачу, – хмуро сказал он, выковыривая из кармана бумажник «Burberry».
– Э, э! Че за бунт на корабле?! – подкинулся Богатов. – Время детское! По шампанскому давайте еще на ход ноги.
– Фу, – скривился Вадя. – Шипучка после виски? Обблююсь, не буду.
– Не бу – не на, – Богатов уже маяковал официантке. – А я, девушка, блан де бланчика на посошок. Два бокальчика сразу сделайте, чтобы два раза не вставать! И после этого счет – Антоша угощает! Смотри, Антоша, какая девушка симпатичная – ты уж чаевых там оставь нормально.
Девушка, действительно, была симпатичной. Поймав взгляд Антона, она едва заметно сделала ему знак ресницами; знак этот означал «обычно я такого не делаю, но вы, в отличие от ваших скотов-друзей, человек приятный и, судя по всему, не жадный – а значит, если вы дождетесь у бара конца моей смены, то нас с вами могут сегодня ждать удивительные приключения».
Антон отвел взгляд и положил карту на специальное блюдечко.
