– Буду читать Псалтирь, – тихо объяснила Аня, – а вы говорите, когда я рукой махну.
– Что говорить? – не поняла Надя.
– Слава Отцу, и Сыну, и Святому Духу, – объяснила Аня.
– Лучше врача вызвать, – возразила Катя. – Вдруг его еще спасти можно?
– Нет! – воскликнула я. – У Романа на лице… пятна…
– Ужас, – всхлипнула Надя.
– Витя, зажги свечи, – попросила Аня мужа.
Виктор защелкал зажигалкой, крохотные язычки пламени чуть-чуть осветили полутемную комнату.
– Хорошо, – произнесла Анна.
Потом она раскрыла книгу, которую держала в руке, и начала говорить на языке, который был мне совершенно непонятен. Вроде он походил на русский. Я закрыла глаза и попыталась справиться с полуобморочным состоянием.
– Эй! Что вы тут делаете? – вдруг громко спросил знакомый голос.
Мои глаза открылись, я увидела сидящего в постели Романа и с воплем: «Ты жив!» – бросилась к нему на кровать, начала обнимать и целовать его.
– Да что происходит? – спрашивал Роман.
– Дорогой, ты меня зовешь? – крикнули из ванной. Дверь санузла распахнулась…
Именно в этот момент Звягину удалось вывернуться из моих цепких объятий, избежать очередного чмока и нажать на выключатель у изголовья аэродромоподобного ложа. Вспыхнул яркий свет, и я увидела абсолютно голую модель Наташу Кравкину, которая пару месяцев назад снималась для рекламы фирмы «Бак». Наталья узрела нашу группу, завизжала и бросилась назад в ванную. Надя уронила свечку.
– Ух ты… – протянула Катя. – Ну ваще… Степа, иди выцарапай этой тупой дворняжке глаза! Дай ей по морде!
Аня со всего размаху стукнула мужа книгой по голове.
– За что? – подпрыгнул Витя. – Грех Псалтирем-то драться.
– Очень даже правильно супруга божественной литературой офигачить, если он рот на постороннюю голую бабу разинул, тебе только мной любоваться положено, – возразила жена. – Зажмурься, пока еще не получил. Ты меня знаешь, я, когда злая, с божьей помощью и христианским милосердием так вмазать могу, что потом никакой хирург не спасет.
Испуганный Витя быстро закрыл лицо руками.
– Что вы тут делаете? – повторил ошарашенный Роман. – Люди, откуда вы взялись?
– Нас Степа привела, – пропищала Надя, – только у нее ключи есть.
Роман посмотрел на меня, по-прежнему сидевшую у него на одеяле.
– Степашка, в чем смысл сего перформанса?
Я проблеяла:
– Э… о… а…
– Мы хотели как лучше, – принялась оправдываться Аня. – Псалтирь почитать, помолиться…
– С уважением отношусь к твоей воцерковленности, Анна, – вздохнул Звягин, – ты верная сотрудница фирмы, стояла у истоков «Бака», я ценю тебя и уважаю. Но, согласись, устраивать ночью в моей спальне молебен немного странно.
– Мы за упокой вашей души молились, – заплакала Аня.
– Супер! – удивился ее последним словам Роман. – Но я, как видишь, вполне жив. Витя, кинь мне халат. Дамы, отвернитесь. Сейчас оденусь, и вы мне объясните, что происходит.
– Ой, ковер горит! – завопила вдруг Катя. – От упавшей свечи занялся!
Витя, который успел взять в руки халат, швырнул его на пламя и начал топтать ткань ногами.
– Та-ак, подарок на день рождения, который владельцу «Бака» сделал великий модельер Том Форд, пал смертью храбрых, – констатировал Роман. – Степа, сходи в ванную, притащи махровую простыню.
– Ой, не надо ей туда, – испугался Витя.
– Почему? – удивился Роман.
– Там ваша вторая баба спряталась, – бесхитростно пояснил Виктор, – Степашка Наталье весь причесон выдерет. Один раз я помог Светке из отдела бижутерии коробки с колье до лифта дотащить, а жена увидела, – Витя поежился, – схватила со стены огнетушитель, да как швырнет его в Светку… Хорошо, в нее не попала. Но подъемник как раз двери открыл, баллон в него влетел и в зеркало угодил. Бумс! Одни осколки. Так я же просто коробки нес, а Наташка у вас в спальне голая стояла. Тут уж не соврать, что мимо шла…
– Как же вы мне надоели! – воскликнул в сердцах Роман и откинул одеяло.
Женщины завизжали и зажмурились, я попыталась встать, но у меня очень сильно закружилась голова, и я рухнула на постель. Звуки чужих голосов начали удаляться, стало темно…
Внезапно я ощутила запах кофе, открыла глаза и сразу зажмурилась – в лицо било солнце.
– Ох, прости, – сказал знакомый голос, – сейчас рулонку опущу.
Послышалось шуршание, я опять стала зрячей и сообразила, что лежу в постели Звягина. И вот уж удивление, на мне моя любимая ночная рубашка.
– Я спала в твоей кровати? – уточнила я.
– Ага, – весело подтвердил Роман, который сидел около меня, держа в руке чашку. – А ты, оказывается, храпишь.
– Вранье! – возмутилась я. – Ни один человек до сих пор мне об этом не говорил.
– Наверное, эти люди дрыхли пьяными, – хмыкнул Звягин и сделал большой глоток.
– Эй, это мой кофе, – высказалась я.
– Нет, – возразил Роман, – твой в столовой.
Я с запозданием обиделась:
– По-твоему, человек, с которым я лежу в одной постели, непременно должен быть подшофе?
