– Хочу. Мы напишем книгу о тебе. Помнишь, я обещала тебе книгу, которая будет называться «Ши-Бон – защитник вдов и детей»? Помнишь?
– Ты много чего обещала!
– Чего ни пообещаешь в минуту слабости, – нахально сказала она.
Шибаев рассмеялся и укусил Ингу за палец. Она вскрикнула. Он схватил ее за волосы, притянул к себе…
– Варвар, – бормотала Инга. – Кусается он…
…Ее отросшие волосы метались по его лицу. Пристально глядя на Ингу, Шибаев жадно ловил взглядом ее мимику – мимолетную, быструю игру света и тени – полураскрытый рот, сведенные брови, морщинку между ними…
С неожиданной силой Инга впилась пальцами в его плечи. Глаза ее потемнели, взгляд стал неподвижным, ему казалось, она не видит его и прислушивается к тайным, не слышным ему голосам и звукам. Ангельским трубам…
…Ее стон перевернул ему душу. Она замерла, наконец, бурно дыша, облизывая пересохшие губы, приникая к его рту в последних любовных судорогах, выдыхая: «Я люблю тебя!»
…Самое время перестать быть в этот самый миг, потому что уже нет ни прошлого, ни будущего. Ничего нет. Только несправедливо короткий миг…
– Ты любил свою жену? – спросила Инга. Извечный женский вопрос. О сопернице.
Шибаев пожал плечами. Ему не хотелось говорить о жене.
– Где ты с ней познакомился? – спросила Инга.
– Не помню, – ответил он. – Разве у меня была жена?
– Бессовестный! – вскричала Инга шепотом. – А Павлуша?
– Павлуша есть, – ответил он. – А жены нет.
– Она красивая?
Он снова пожал плечами. Он никогда не задумывался над тем, красива ли Вера. Сейчас ему уже непонятно, чем она привлекла его. Пышными формами, идеальным порядком, который немедленно навела в его холостяцкой квартире, обедами из трех блюд, пирогами, хозяйственностью. Все равно ведь надо, думал он, когда-нибудь… Его забавляла практичность Веры – записанные в столбик расходы отдельно на «продукты», отдельно на «гигиену», отдельно на «досуг», «транспорт» и так далее; вдохновение на лице при обсуждении планов, что купить немедленно, а что – в перспективе. Сначала забавляла, потом стала раздражать. Считать, подсчитывать, сводить баланс было страстью Веры. Она говорила «семейный бюджет», а его с души воротило, и обеды из трех блюд уже не радовали.
Вера работала главным экономистом в крупной фирме, считалась серьезным и опытным работником. Свой дом она вела так же старательно, как и свой отдел: учет, учет и еще раз учет, а также экономия, маркетинг, финансовая дисциплина. Дисциплина не только финансовая, но и всякая другая. Идеальный порядок в шкафах и буфетах. Тринадцать мраморных слоников – приданое Веры, семейная реликвия – на телевизоре, на одинаковом, до миллиметра выверенном расстоянии один от другого.
Даже в имени ее была… он долго думал, как это назвать. Непреклонность! Непреклонность, несгибаемость, бескомпромиссность. Шаг в сторону приравнивался к побегу, и – расстрел! Вера. Жесткое, упрямое, честное имя. Ве-ра. Раз-два, левой!
Вера никогда не сердилась. Если Шибаев не соглашался купить новый ковер, новый диван, новый обеденный гарнитур… не то чтобы не соглашался, а просто удивлялся – зачем? Вера поднимала тонкие брови, и лицо у нее делалось преувеличенно удивленным. Она смотрела на него молча с поднятыми бровями, и он сдавался. Любимым аргументом Веры, приговором в последней инстанции было – «чтобы как у людей». Как у людей, и точка.
Такая жена – находка для понимающего человека. Даже сокровище – не предаст, не бросит, подставит плечо. Соратник. А Шибаев – неблагодарная скотина. И зарабатывает всего ничего. И ненормированный рабочий день. И не хочет идти в охрану, о чем она почти договорилась. Много накопилось криминала за Шибаевым. Примерно так высказалась Вера в один прекрасный день, заявив, что жизнь проходит, а они живут, как жлобы какие-то некультурные: ни поехать за границу отдохнуть, как люди, ни в ресторан сходить, ни к себе позвать, потому что для него главное работа… Одно название, а не работа!
…Они остались друзьями, можно сказать. Новый муж Веры, бизнесмен, неплохой мужик, хлопает его по плечу снисходительно – как же, увел
И тут пришла Инга. Появилась. Свалилась с неба. Возникла из воздуха. Из прошлого. Беззаботного, шального прошлого. Как будто снова он вошел в одну и ту же воду. Нырнул в обжигающий и ослепляющий поток, радостно подхвативший его. И несущий неизвестно куда.
– Эй, ты где? – позвала Инга.
– С тобой, – ответил он. – Всегда с тобой.
