– Я когда-то пробовал, – ответил Эд. – В бойскаутах. Причем шел дождь. У нас было занятие на выживание. Мне не очень понравилось. – Он, улыбаясь, смотрел на девушек. Сказал, поднимаясь: – Ладно, я пошел. Рад был познакомиться, Лиля. Ты здесь еще побудешь?
– Побуду, – ответила она. – Я на работу устроилась.
– Прекрасно! – воскликнул Эд. – Тогда еще увидимся.
Мужчины ушли, девушки остались. Они слышали, как завелась машина Эда, фыркнула и уехала. Как Петька тяжело поднимался по скрипучей лестнице в спальню.
– Зла не хватает! – в серцах бросила Мила. – Как тебе это нравится? Ночью купаться нельзя, потому что пляж закрыт. Ночью надо спать. А на пляж надо ходить днем, с десяти утра до пяти вечера, когда он открыт. Причем, самое смешное, что там нет забора! Даже перелазить не нужно. Только вывеска висит, что закрыт. И ведь ни одна зараза не сунется. Ни одна! Они же совсем другие! Менталитет другой! Петька скорее сдохнет, чем перелезет через забор.
Легкий на помине Петька выпустил сложную руладу – захрапел. Если не знать, что он в спальне на втором этаже – кажется, храп доносится с неба. Девушки переглянулись. Мила разлила остатки вина в бокалы.
– За нас, несчастных одиноких баб!
Они чокнулись. Мила выпила залпом. Лиля пила медленно, мелкими глотками.
– Я еще принесу, – сказала Мила, поднимаясь. – Самое страшное недопить.
– Сиди, – ответила Лиля. – Я больше не буду.
Мила плюхнулась обратно в плетеное кресло. Подперла голову руками, задумчиво уставилась на пламя свечи. Лиля допила вино, и тоже опустила голову на руки. Вокруг пламени вились ночные бабочки. Храпел наломавшийся за день Петька. Шипя, мерно накатывали на песчаный берег волны. Ночь была тихая, безветренная. Звезды сияли…
– Господи, – страстно произнесла вдруг Мила, – как хочется любить! Чтобы тебя ревновали, били морду за тебя, швырялись тарелками. Даже гоняли вокруг дома, потому что посмотрела на того парня не в тему. Тупо смотреть на мобильник и ждать, ждать, ждать… когда позвонит, услышать его голос и слететь с катушек от счастья. Бежать на свидание, подыхая от нетерпения, и делать при этом вид, что тебе по фигу. Петька как вареная рыба. Скумбрия. Или камбала. Причем без соли и перца. И никакого не получается у нас взаимо… взаимо-про-ник-нове-ния культур. Не проникаем мы культурно, хоть ты тресни! Мы даже поссориться как следует не можем.
Лиля печально молчала, не сводя взгляда с подрагивающего пламени.
– Слушай, а ты не голодная? – спросила вдруг Мила. – Я не прочь перекусить. Петька после шести ничего не жрет, Эдька вообще вегетарианец. А я бы сейчас нашего черного хлеба и копченой колбаски навернула. С огурцом. А? Или селедочки!
– Не хочется, – ответила Лиля. – Нет настроения.
– Тебе что, этот прибацанный Эдик настроение испортил? Я сама не ожидала, что он такой нудный. Он приходит к Петьке смотреть бейсбол по телику. Вроде ничего парень, самостоятельный, неплохо зарабатывает. Я с ним, знаешь, как общаюсь – привет-привет, как дела, и все. Петька говорит, Эд его лучший друг. Ну, у них тут все в друзьях ходят. Не успели познакомиться – уже друг. Ты извини, я хотела, как лучше. Вот у нас друг – это… друг!
– Я понимаю, – ответила Лиля. – Только знаешь, я, наверное, не смогла бы с ним. О чем с Эдом говорить?
– О чем угодно. О погоде, о собаке соседа, о… о… Ну, спроси еще о том, что он ест, кроме морковки и салата. Он тебе подробно расскажет. Если не подохнешь от скуки и не вывихнешь челюсть, зеваючи, то можешь поинтересоваться, какая у него машина, и сколько она жрет бензина, а также где он обычно заправляется, чтобы вышло на пять центов дешевле… – Мила вдруг всхлипнула. – Стихи он тебе читать не будет, даже не мечтай… А Колька, даже урод Колька читал мне стихи… Есенина… – Она вдруг заревела в голос, закрывая лицо руками.
Лиля продолжала смотреть на огонь, Мила рыдала. Вились ночные бабочки. Шумел невидимый океан. Сияли низкие звезды.
Прошло минут десять. Мила перестала рыдать, деловито высморкалась в бумажную салфетку и сказала:
– Пошли купаться! А потом поужинам при свечах! И ну их к богу в рай!
Длинная пустынная полоса пляжа была слабо освещена светом фонарей с набережной. На пирсе стояли белые прогулочные яхты. Ослепительно-яркая полоса прожектора шарила по воде. Вдоль берега проплывал сказочный корабль в разноцветных огнях. Оттуда доносилась музыка.
Вода у берега шипела и пенилась. Волны накатывали на берег широкой дугой и пропадали в песке. Освещенная огнями, по самой кромке воды бродила большая серая чайка-полунощница. С океана дул теплый влажный бриз. Он почти сдувал чайку, но она, маневрируя хвостом как рулем, ловко подставляла ветру бока и удерживалась на ногах. Ноги у нее были тонкие, зеленого цвета.
– Пошли! – скомандовала Мила, сбрасывая шорты и майку.
– Надо было взять купальник, – сказала Лиля. – Мы тут как на сцене.
– Ну и хрен с ним! – Мила махнула рукой. – Лишь бы полиция не застукала, пляж-то закрыт!
