Он чуть поморщился – Инга, упираясь локтями ему в грудь, причинила боль.
– Что? – испугалась она. – Больно?
– Нет, – ответил он.
– Ши-Бон, зачем ты приехал? – спросила она, отодвигаясь, чтобы заглянуть ему в глаза.
– Работа, – ответил он. – Это моя работа, Инга. Но приехал я к тебе. Если бы не ты… Я все время думал о тебе.
– Я решила, что ты меня возненавидишь. Я сама себя ненавидела!
– Я тоже так думал. Сначала. Не смог. Уже здесь ходил по городу, чувствовал, ты где-то рядом… Мне казалось, ты идешь навстречу. В каждой женщине я видел тебя.
Он говорил медленно, словно пробовал слова на вкус, гладя ее волосы. Слова были незнакомые. Раньше он таких слов не знал.
– В музее это было как чудо! Ты мое чудо. Потом я думал, что не мог встретить тебя ни в каком другом месте. – Он помолчал. Спросил не сразу, хотя твердо обещал себе не спрашивать: – А этот… кто он?
Инга зажала ему рот ладонью, уткнулась лицом в грудь, спрятала глаза.
– Саша, – начала она нерешительно, – наш банк планирует открыть бранч… филиал, – поправилась. – Там, дома.
Шибаев настороженно смотрел на Ингу.
– Я бы могла добиться перевода… Там нужны люди с языком.
– Правда? – спросил он. – Это правда?
Она кивнула.
– Инга! – Он порывисто сгреб ее и стал покрывать поцелуями любимое лицо, уже в который раз не узнавая себя, испытывая ослепительную радость, задыхаясь и пьяно путаясь в словах, все еще не веря и боясь, что не так понял, ослышался. – Инга, чудо мое, девочка, солнышко… маленькая моя… – Откуда и слова-то брались? – Инга! Это правда? Это же просто замечательно… Почему ты сразу не сказала? Когда ты узнала? – спрашивал он между поцелуями. – Ты решила? Да?
– Да! Да! Да! – отвечала Инга, то уворачиваясь, то подставляя ему губы, дурачась. – Да!
– Саша, мне нужно идти, – сказала она виновато и потерлась носом о его плечо. – Не сердись.
Внизу он протянул ей ключи от машины – иди, раз спешишь, не будем терять время. Подошел к азиату за стойкой, протянул деньги. Оглянулся – Инга была уже в дверях. Она тоже оглянулась – громадные сияющие глаза на бледном лице. Рассмеялась радостно…
Потом он никак не мог вспомнить, то ли он вышел и увидел столб огня – и только тогда услышал звук взрыва, негромкий хлопок… То ли сначала услышал, а потом, выскочив из дверей гостиницы, увидел…
Горела его машина – красно-желтые щупальца огня взмыли в небо. Было светло, как днем. Он чувствовал жар на лице, вонь горящего металла и пластмассы.
Кажется, он закричал, бросаясь туда…
Компания из четырех человек устроилась на веранде. Горела свеча в банке, легчайший ветерок трогал занавески спальни, откуда вопреки обыкновению не доносился Петькин храп, так как он в данный момент сидел рядом. Четвертым был Петькин приятель Эд, улыбчивый и немногословный молодой человек. Эд программист, вольный стрелок. Они оба учились в одной школе, играли в школьной бейсбольной команде. Оба были женаты и разведены. На этом сходство между ними заканчивалось. Эд был свободен, подвижен, готов к перемене мест. Петька отяжелел, обремененный рестораном, доставшимся ему от отца, и непомерными аппетитами бывшей половины и ее адвокатов, которые никак не могли договориться с его адвокатами. Эд вежливо улыбался, нисколько не тяготясь молчанием. Петька безмолствовал, так как был занят сложными бизнес-подсчетами.
Они почти прикончили вторую бутылку красного вина. Петька клонился к тарелке с несколькими салатными листиками и иногда всхрапывал – устал. Девушки пристально рассматривали оранжевый язычок пламени, бившийся в банке. Стояла прекрасная ночь – на бархатном небе сияли низкие большие звезды, далекие волны, шурша, накатывали на песок.
– Пошли, искупаемся, – предложила вдруг Мила, пихая Петьку коленом под столом. Тот вздрогнул, раскрыл глаза и бессмысленно уставился на нее.
– Холодно, – сказала Лиля.
– Ничего не холодно, – возразила Мила. – А то Петька уже спит.
– Пьетька! – рассмеялся Эд. – Это что, по-русски? А как буду я по-русски?
– Эдик, – ответила Мила.
– Эдьик! – снова рассмеялся Эд. – Русский язык очень трудный. Я начинал учить в школе, на курсах. Уже ничего не помню.
Девушки переглянулись – это была первая длинная фраза, сказанная Эдом за весь вечер.
Петька вдруг поднялся и сказал:
– Извините, ребята, мне завтра рано вставать. Эд, спасибо, что пришел, старик, мы классно посидели. Надо бы сбегаться почаще. Лиля, до завтра. Бай-бай. – Он наклонился и чмокнул Лилю в щечку.
– Куда? – крикнула Мила, тоже вскакивая. – А купаться?
– Без меня, – ответил Петька, протягивая руку приятелю. – Кто ж ночью купается? Завтра пойдете на пляж, обещали хорошую погоду. Кроме того, пляж закрыт. Сейчас туда нельзя.
– Я не-на-ви-жу пляж! – отчеканила Мила. – Я ненавижу толпу. Я ненавижу дурную музыку. Я хочу на море сейчас. Сию минуту! Питер!
– Спокойной ночи, – ответил Петька.
– Мне тоже пора, – сказал Эд.
– Эдик, пожалуйста! – закричала Мила. – Не уходи! Ты хоть знаешь, что такое купаться ночью в море?
