Голос ангельских труб полностью

– Мама рыдает от радости, – говорил Грег. – Она страшно скучает и ждет зимних каникул. Ты знаешь, Саша, их школа совсем другая. Их учат думать и принимать решения. А наша давала образование. Мы же все эрудиты против них, зато они уверены в себе, знают, чего хотят. Мы в наше время все хотели быть космонавтами, физиками и полярниками. А они хотят быть брокерами и банкирами. Темы для сочинений им дают просто обалденные! О том, например, какая разница между ежом и макакой. Ты только послушай, что Мишка написал про стариков. «Когда они гуляют с нами, то все время останавливаются, чтобы рассмотреть листик или гусеницу». Представляешь? Это же философия, а? Это разница поколений – родители, которые спешат делать жизнь и деньги и никогда не остановятся рассмотреть гусеницу, и их родители, которые стоят и смотрят на гусеницу до посинения. Почему, Саша, они это делают? Лучше понимают интересы ребенка? Им самим интересно? Впадают в детство? Переоценка ценностей? Некуда спешить?

Знаешь, одна знакомая, врач, ухаживает за двумя старичками, братом и сестрой. Ему – девяносто шесть, ей – девяносто четыре. Оба всю жизнь крутились в Голливуде, семьи не завели, сумасшедшая коллекция автографов, со всеми знаменитостями на «ты», а теперь сидят на веранде, гуляют, кормят птичек. Наша знакомая ходит за ними, как за детьми. Вообще удивительная женщина! Приехала сюда в шестьдесят, выучила язык, вкалывает, как проклятая. Нелегалка, ей ничего не светит. Я иногда думаю, глядя на нее, зачем? Дома была уважаемый человек, хирург. Спрашиваю, а она говорит: не протяну там на пенсию. А сбережения ухнули. Мечтаю, говорит, поехать во Флориду, полежать на песке.

Шибаев почти не слышит Грега – так, отдельные слова долетают.

…Он раскрыл ладонь, но Инга проворно накрыла свой подарок рукой и сказала: потом рассмотришь. Это – наш ангел-хранитель.

– «Дедушка – это бойфренд бабушки», – продолжает Грег. – Просто перл! Или вот еще, слушай! «Они всегда отвечают на все вопросы, их можно спросить, почему собаки бегают за котами и почему Бог не женат». – Он засмеялся радостно. – А это вообще прикол! «Каждый должен завести себе бабушку и дедушку, особенно, если нет телевизора». Класс!

Шибаев мельком взглядывал на Грега, внутренне вздрагивая от его нелепого вида. Думая о своем, он все время забывал о новом облике приятеля.

– Внимание, подъезжаем, – объявил Грег. – Где-то здесь. Готовимся к десанту!

Они съехали на «деревенскую» дорогу, окаймленную живой изгородью из высоких кустов с темно-зелеными глянцевитыми листьями. Машин попадалось навстречу немного, узкие тротуары были пусты. В просветах живой изгороди виднелись лужайки и разномастные коттеджи.

Они проехали громадный зеленый щит с названием «Доунингвуд» – так назывался кооператив, где жил Прахов. Грег, наклонившись к рулю, присматривался к названиям боковых улочек.

– Приехали! – объявил он наконец. – Вон, номер четыреста девять. Ни фига себе домина! Тут где-то рядом поместье Клинтона, в газетах было, купил за полтора миллиона. И Рокфеллеры рядом. Я читал, они в прошлом веке закупили землю сразу на обоих берегах Гудзона – на восточной стороне под дома, а на противоположной – чтобы сохранить вид на реку. Там до сих пор никто не строится. Вид там – фантастика! Дома с видом на реку стоят на сорок процентов дороже. Вот где пожить бы! – Грег был возбужден, почесывался под париком и говорил без остановки. – А ничего себе Прах устроился, нам с тобой на такое не заработать. На такое только украсть можно! Район для миддл-аппер[33] класса. А мы с тобой, Сашок, пролетарии умственного труда, как говаривал классик. А наш соотечественник Прах теперь американский миддл-аппер класс, и никто никогда не спросит, где он взял бабки.

Трехэтажный дом Кости Праха стоял на просторной зеленой лужайке. То ли обилие окон и света сказывалось, то ли мастерство архитектора – дом поражал легкостью и, казалось, парил в воздухе. Был он окружен вечнозелеными кустами и клумбами роз. Розовые кусты почти облетели, но цветы еще ярко выделялись среди зелени – белые, желтые, красные. По периметру лужайки размером с футбольное поле тянулась символическая ограда – на невысоких столбиках помещались грубо обструганные некрашеные тонкие бревна. Прекрасный светлый дом, розы и нарочито простая, деревенская – такими в наших деревнях отделяют пастбища, – потемневшая от дождей и снега ограда – все здесь кричало о деньгах, комфорте и другой жизни.