– А если… облом? Если она ничего тебе не скажет?
– Позвони Юрику, попроси, чтобы сел на ее телефон. Она не может не позвонить Праху, она захочет все выяснить. Такому гению, как твой Юрик, вычислить адрес по номеру телефона, как…
– …нормальному мужику поймать триппер, – закончил Грег. – Да уж, это про нашего Юрика.
– Саша, зачем взрывать машину? – Грег наконец задал вопрос, который смутно мучил его с самого начала, и только теперь облекся в слова. – Если они вышли на тебя, не проще ли убить? Шума меньше…
– Шума меньше, но не так эффективно. То есть меня бы замочили без вопросов, но могли оказаться свидетели, полиция проследила бы оружие, вышли бы на… если не на Серого, то на кого-нибудь рядом. И так далее. Взорвать проще, поверь мне.
– Откуда ты знаешь, что это Серый?
– Такое у меня внутреннее чувство, – ответил Шибаев. – Интуиция. Он крутился вокруг дома Ирины, мог обратить внимание на мою… твою машину. Запомнить номер. Увидел ее еще раз… Не знаю, Грег, у меня не было случая спросить.
– А если он сейчас у Ирины? – спросил Грег.
– Не думаю, – ответил Шибаев, не глядя на него… – Вряд ли…
Он с силой надавил на красную кнопку ободранного звонка на знакомой двери. Оглянулся – улица пуста. Машина Грега стояла в двух кварталах от дома Ирины. Мигнул белесо глазок – человек с той стороны подошел бесшумно и теперь рассматривал Шибаева. Он открыл рот для приготовленной заранее фразы, но этого не понадобилось, так как дверь распахнулась. Ирина даже не спросила, что ему нужно. Она стояла на пороге, заспанная, нечесаная, опухшая, в красном атласном халате поверх линялой ночной сорочки. С кроваво-красными ногтями на пальцах босых ног. Она молча смотрела на Шибаева, держась одной рукой за дверь, словно боялась упасть. Он шагнул вперед, и она посторонилась, впуская его. Вид Ирины поразил его – она, казалось, постарела лет на двадцать. Но и успокоил – значит, одна. Дверь захлопнулась, и он оказался в тесной прихожей, как в мышеловке.
Ирина, не произнеся ни слова, потащилась на кухню. Шибаев последовал за ней. Горы немытой посуды, мятые бумажные полотенца на полу. Она словно не замечала его присутствия. Но, оказалось, все-таки заметила и попыталась прибрать хоть немного – спихнула грязные чашки в мойку, – жалобно звякнуло стекло. Грузно опустилась на сразу осевший белый пластиковый стул. Встряхнула головой, откидывая назад нечесаную гриву рыжих волос. И только сейчас взглянула Шибаеву в лицо. Спросила:
– Закурить есть?
– Не курю, – ответил он. – Бросил.
Персона Ирина снова удивила его. Вместо скандальной бабы, которую он знал, перед ним сидело скукоженное потухшее существо. Кажется, без оружия. Он скользнул взглядом по отвисшим карманам ее халата – не похоже, что она таскает пистолет в них. Она даже не спросила, что ему нужно. Сидела, понурившись, уставившись в какую-то точку на полу. Казалось, она забыла о госте. Шибаев достал из шкафчика кофе – помнил, где она его держит, – джезву. Насыпал от души, долил воды из-под крана. Ему почудилось, что она шевельнулась, и он резко обернулся – Ирина вполне способна пырнуть ножом в спину. Но нет, она смирно сидела на стуле, по-прежнему уставившись взглядом в пол. Когда кофе вскипел, он налил его в чашку, пододвинул к ней.
– Чего надо? – спросила вдруг она. Похоже, проснулась. – Что ты все ходишь, душу мне рвешь? – В ее голосе не было враждебности, а только тоска.
– Пей, – ответил он. – А потом поговорим.
– Не буду я с тобой говорить, неужели не понял? Ваши разборки меня не касаются. – Она отпила глоток, обожглась и резко втянула в себя воздух. – Господи, – почти простонала, – как мне все осточертело, если бы ты только знал! Нет у меня жизни… Мама умерла, пока я здесь с Виточкой… Потом Виточка… А я осталась. – Она снова отпила кофе. – Зачем, не знаю.
– Прах твой родственник? – спросил Шибаев.
– Я жила с его братом, – ответила она. – Его убили, а Прах уехал. Виточка заболела, и Костик обещал помочь. Он и с визами нам помог. Я не верила, что она умрет, до самого конца надеялась. Все маме звонила, говорила, будто Виточка поправляется, что все будет хорошо, скоро вернемся домой… Она радовалась, а однажды не ответила, раз не ответила, другой… Я звоню соседке, а она говорит, мама в больнице – инсульт. А я не могу помочь. Виточка тоже в больнице, а я лежу без сна и представляю, как умирает мама… одна, только соседка ее навещала… Как ей бедной было страшно. А когда умирают дети – еще страшнее. Она же была всегда такой здоровенькой. Я надеялась, как я надеялась! – Она напряженно смотрела на Шибаева сухими глазами, словно надеясь услышать от него какие-то слова. – И ничего, ничего нельзя сделать! Врачи сказали, не нужно мучить, вы молодая, у вас еще будут дети… Она была как ангелочек, ласковая, нежная. Я смотрела на нее и думала, неужели это мое чудо? Нянечка еще там, дома, как-то сказала, что такие долго не живут, их забирают на небо. Тогда мне впервые стало страшно. – Она замолчала, потом спросила, поднимая на него взгляд: – У тебя есть дети?
