– Что с ними случилось? С твоей мамой? – спросила я, глядя на него снизу вверх и сглатывая ком в горле, который угрожал меня задушить.
Арчер секунду помедлил, прежде чем ответить.
– Маркус врезался в нашу машину сзади, пытаясь столкнуть нас с дороги. Мы перевернулись. Мама погибла в аварии. – Он на минуту закрыл глаза, сделал паузу, а затем открыл их и продолжил: – После того как Маркус выстрелил в меня, Коннор сцепился с ним на дороге. – Он снова на минуту замолчал. Его глаза были похожи на глубокие янтарные озера печали. – Они застрелили друг друга, Бри. Прямо там, на шоссе, под голубым весенним небом, они застрелили друг друга.
Я почувствовала ужас, и на меня накатила слабость.
Арчер продолжил:
– Потом появилась Тори. И еще я смутно помню, как через минуту подъехала еще одна машина. А дальше я очнулся в больнице.
Рыдания подступили к горлу, но я их проглотила.
– Все эти годы… – Я покачала головой, не в силах понять, какие муки он, должно быть, испытывал. – Ты жил с этим все эти годы – совсем один. О Арчер… – я глубоко вздохнула, пытаясь сдержать эмоции.
Он посмотрел на меня, и в его глазах наконец-то ненадолго промелькнули эмоции.
Я придвинулась поближе, вцепилась в его футболку и положила голову ему на живот. Слезы тихо текли по моему лицу, а я снова и снова шептала:
– Мне очень жаль…
Я не знала, что еще сказать в ответ на рассказ обо всем том ужасе, который довелось пережить этому маленькому мальчику. Но я наконец осознала глубину его боли, душевной травмы, того бремени, которое он нес. И я поняла, почему Виктория Хейл ненавидела его. Она не просто стремилась отнять у него голос – она хотела отнять у него уверенность, самоуважение, его личность. Арчер был подтверждением того, что ее муж любил другую женщину сильнее, чем ее, и не только отдал этой женщине свое сердце, но и подарил ребенка – своего первенца. И этот ребенок мог отобрать у нее все.
Я продолжала его обнимать. Казалось, прошло много времени, прежде чем я снова выпрямилась.
– Тебе принадлежит земля, на которой стоит этот город. Ты – старший сын Коннора.
Он кивнул, не глядя на меня, словно ему было все равно.
– Ты не хочешь этого, Арчер? – спросила я, вытирая слезы со своих мокрых щек.
Он посмотрел на меня:
– Что, черт возьми, мне с этим делать? Я даже не могу общаться ни с кем, кроме тебя. Не говоря уже о том, чтобы управлять целым городом. Люди будут смотреть на меня как на несуразную шутку.
Я покачала головой:
– Это неправда. Ты хорош во всем, что делаешь. На самом деле у тебя бы это отлично получилось.
– Я не хочу, – сказал он, и на его лице отразилась мука. – Пусть этим занимается Трэвис. Я не хочу иметь с этим ничего общего. Я не только неспособен, но и не заслуживаю этого. Я во всем виноват. В тот день они все погибли из-за меня.
Я отшатнулась и глубоко вздохнула.
– Ты виноват?! Ты был всего лишь маленьким мальчиком! Как это могло случиться по твоей вине?
Арчер посмотрел на меня с непроницаемым выражением лица.
– Само мое существование стало причиной их смерти.
– Причиной их смерти стал их собственный выбор, а не семилетний ребенок! Прости, но ты никогда не убедишь меня, что на тебе лежит хоть капля ответственности за то, что произошло в тот день между четырьмя взрослыми людьми. – Я яростно замотала головой, пытаясь физически подчеркнуть сказанное.
Арчер все смотрел мне через плечо, уставившись на что-то, видимое только ему. Так прошло несколько минут. Я ждала.
