Голос Арчера полностью

Я выдохнула и улыбнулась, расслабляя плечи.

Арчер внимательно посмотрел на меня, взял мою руку и сжал ее.

Я встала и направилась к входной двери, чтобы позвать Фиби, которая уже была на крыльце, впустила собаку в дом, и она устроилась на коврике в гостиной.

Когда я вернулась к столу, мы с Арчером продолжили ужин. В течение нескольких минут мы молча ели, и никто не проронил ни слова, а потом Арчер помог мне вымыть посуду и прибраться на кухне.

Вытирая тарелку, которую он только что вымыл, я сказала:

– Арчер, сегодня в закусочной кое-что произошло, и я хотела бы тебя спросить…

Он посмотрел на меня, – его руки были в мыльной пене, – и кивнул.

Я поставила в шкафчик тарелку с чипсами и показала:

– Сегодня в кафе заходила женщина, и… – я замолчала, обдумывая свои слова. – Она не то чтобы угрожала мне – скорее, предупреждала. И она велела мне держаться от тебя подальше.

Арчер пристально смотрел на мои руки, а затем его взгляд метнулся к моему лицу, брови сошлись на переносице. Он склонил голову вправо, но выглядел настороженным, как будто знал, что я собираюсь сказать.

– Виктория Хейл, – показала я, и его челюсть тут же напряглась.

Он отвернулся и стал смотреть на мыльную пену. Постоял так еще несколько секунд, вытащил из воды кастрюлю, которую мыл, и швырнул ее в другую, пустую часть раковины.

Внезапный громкий звук заставил меня вздрогнуть. Арчер поднял мокрые руки и провел ими по волосам, а затем застыл как вкопанный, снова и снова сжимая и разжимая челюсти.

Я осторожно коснулась его руки, но он не взглянул на меня, хотя от моего прикосновения его тело слегка расслабилось. Я убрала руку и на секунду замерла, глядя на его напряженную фигуру и сложное выражение лица, думая о том, что никогда не видела Арчера Хейла злым. Мне доводилось видеть его настороженным, застенчивым и неуверенным, но злым – никогда. Я не знала, что делать.

Он глубоко вздохнул, но ничего не сказал, глядя поверх моего плеча; его мысли внезапно оказались где-то далеко.

– Арчер, ты мне о ней расскажешь?

Его взгляд снова метнулся ко мне, прояснился. Арчер сделал еще один глубокий вдох и утвердительно кивнул.

Мы вытерли руки и, оставив последние тарелки в раковине, перешли в гостиную. Я села рядом с ним на диван в ожидании объяснений.

Через секунду он посмотрел на меня и начал свой рассказ.

– Когда дядя умирал, у него, похоже… временами наступало прояснение.

Арчер снова на секунду отвлекся, глядя через мое плечо, а затем вернулся к настоящему. Его глаза встретились с моими.

– Похоже, рак отчасти уничтожил то, что делало его… странным. Бывали моменты, когда он становился нормальным, чего я никогда раньше за ним не замечал, по крайней мере в течение длительного времени. Иногда в такие моменты он признавался мне в самых разных вещах. То, что он делал в своей жизни, как он любил мою мать…

Короткая вспышка боли промелькнула на лице Арчера, прежде чем он продолжил.

– Однажды я вошел в его комнату и увидел, что он плачет, а дядя обнял меня и все твердил, как ему жаль. Когда я спросил, о чем он жалеет, дядя рассказал… Когда я оказался в больнице сразу после того, как в меня стреляли, – он неосознанно поднес руку к своему шраму и слегка потер его, – врачи сообщили ему, что есть шанс восстановить мои голосовые связки, но только если действовать сразу.

Арчер снова замолчал, еще несколько раз стиснув зубы, и выражение его лица стало печальным.

– Но потом он рассказал Виктории о запланированной операции, и она начала внушать ему, что будет лучше, если я останусь немым. Если я не смогу говорить, меня нельзя будет допросить. Она воспользовалась его паранойей, поэтому он отменил операцию и упустил возможность вернуть мне голос.

От ужаса у меня перехватило дыхание.