Я чувствовал, что утомлен. И, по-видимому, это была не физическая, а душевная усталость. Тем утром, проснувшись на спутанных простынях, от которых исходил запах Бри, я чувствовал себя счастливым и удовлетворенным. Но потом, когда я понял, что она ушла, я встал и попытался придумать, чем занять свой день. У меня было множество проектов, над которыми я мог бы поработать, но ни один из них меня не интересовал. У меня возникло смутное ощущение, что мне нужно серьезно подумать на эту тему.
Я услышал стук в калитку и поставил стакан на стол. Бри рано ушла с работы?
Выйдя из дома и направившись к воротам, я увидел идущего ко мне по подъездной дорожке Трэвиса. Остановившись, я стал ждать, когда он подойдет, гадая, какого черта ему нужно.
Он вскинул руки в шутливом жесте «не стреляй в меня», и я выжидающе склонил голову набок. Трэвис достал из заднего кармана сложенный листок бумаги и, подойдя к тому месту, где я стоял, протянул его мне. Я взял его, но разворачивать не спешил.
– Заявление на получение разрешения на обучение, – сказал он. – Тебе просто нужно взять с собой свидетельство о рождении и подтверждение адреса проживания. Сойдет даже счет за воду.
Я поднял брови и покосился на бумагу. Что припрятано у него в рукаве на этот раз?
– Я должен извиниться перед тобой за то, что произошло в стриптиз-клубе. Это было… по-детски и не круто. И я действительно рад, что вы с Бри помирились. Похоже, чувак, ты действительно ей нравишься.
Я хотел спросить его, откуда он об этом узнал. Я-то понимал, что нравлюсь ей, – может быть, даже больше, чем просто нравлюсь, – но мне очень хотелось услышать, что она рассказала обо мне Трэвису, если вообще что-то говорила. Конечно, даже если бы я и мог, было бы не очень хорошей идеей спрашивать его об этом – скорее всего, он бы просто подшутил надо мной. Но я не знал, как рассказать обо всех своих чувствах Бри. Я понимал, что секс – это еще не любовь. Так как же узнать, любит ли она меня, если она не говорит мне об этом? И если она не говорит, означает ли это, что она меня не любит? Я был в смятении, и мне не с кем было поделиться.
И, черт возьми, я знал, что люблю ее – отчаянно, всем своим сердцем, даже если оно разбито, даже если я сам кажусь себе недостойным и ничего не стоящим.
– Итак, – продолжил Трэвис, – мы можем заключить перемирие? В любви, в войне и так далее? Ты победил, ты завоевал девушку. Но ведь нельзя винить парня за попытку, верно? Без обид? – Он протянул мне руку.
Я смотрел на него. Трэвису я не доверял, но какой смысл продолжать эту войну? Он прав: я победил. Бри моя. При одной только мысли об этом во мне взыграло чувство собственничества. Я пожал протянутую руку, все еще недоверчиво глядя на него.
Трэвис засунул большие пальцы за пояс с кобурой.
– Итак, полагаю, ты уже знаешь, что в город приехали друзья Бри – ребята из ее родного города.
Я нахмурился и слегка запрокинул голову, выдав себя. На лице Трэвиса появилось выражение «вот черт».
– Черт, она тебе не сказала? – Он отвел взгляд, а затем снова посмотрел на меня. – Ну, думаю, ей, должно быть, тяжело. Я имею в виду, она здесь, ты ей нравишься, но в какой-то момент ей придется вернуться домой, к своей реальной жизни. Тяжелая ситуация.
Домой? К
Трэвис внимательно посмотрел на меня, вздохнул и провел рукой по волосам.
– Чувак, ты же не питаешь иллюзий насчет того, что она останется здесь и всю свою жизнь будет вкалывать в закусочной в маленьком городке? Или ты думаешь, что она переедет жить в эту маленькую лачугу, которую ты зовешь своим домом, и нарожает тебе кучу детишек, которых не на что будет содержать? – Он рассмеялся, но, когда я промолчал, его улыбка исчезла, сменившись жалостливым взглядом. – Проклятье, неужели именно на это ты и надеешься?
У меня в висках запульсировала кровь. Не то чтобы я представлял себе все именно так, но при мысли о том, что Бри может уехать, ледяной страх разлился по венам.
