На следующее утро я нерешительно рассказала Мэгги о ситуации в Огайо и о том, что я нужна там. Я не стала делиться с ней подробностями о смерти отца, но, как и предполагала, она отнеслась к новости с пониманием и сочувствием. Ее теплые объятия и утешительные слова успокоили меня – обо мне давно никто не заботился так по-матерински.
Хотя я радовалась тому, что в деле наметились подвижки, и понимала, что по прошествии определенного времени такое случается редко, я беспокоилась, что простое возвращение в Огайо вызовет во мне чувство безнадежности и горя. Я чувствовала себя в безопасности в Пелионе – с Арчером. И мне нужно было рассказать ему об этом событии.
Вчера я немного прибралась в своем коттедже и устала так, что заснула около семи часов вечера. Меня ужасно расстраивало то, что я не могу общаться с Арчером, когда мы не вместе. Но я знала, что, если мы проведем денек порознь, нам это не повредит. В последнее время мы были практически неразлучны, и небольшая дистанция пойдет нам только на пользу.
Уже близился конец моей смены, когда звякнул входной колокольчик, и, подняв взгляд, я увидела, как в закусочную входит Трэвис в униформе и солнцезащитных очках. Я едва не закатила глаза от того, насколько нелепо он красовался. Не потому, что это само по себе вызывало отвращение, а потому, что он явно считал себя неотразимым.
– Трэвис, – поздоровалась я, продолжая протирать лежащее передо мной меню.
– Привет, Бри! – его губы изогнулись в подобии искренней улыбки.
– Что я могу предложить?
– Кофе.
Я кивнула и повернулась, чтобы принести ему чашку. Налила кофе, поставила ее перед ним и отвернулась.
– Все еще злишься на меня? – поинтересовался он.
– Я не злюсь, Трэвис. Просто меня не впечатлило то, как ты обошелся со своим кузеном.
Он поджал губы.
– Послушай, Бри, он – моя семья, и мы с ним долго не общались. Понимаю, что в основном это была моя вина, но в детстве мы с Арчером всегда… соперничали. Может быть, я зарвался чуточку больше, чем мог допустить, когда речь шла о тебе. Я признаю это. Но он тоже соперничает со мной, ты уж поверь.
– Соперничает? – усмехнулась я. – Господи, Трэвис! – Я слегка повысила голос, и несколько человек посмотрели на меня, а затем отвели взгляды, когда я натянуто улыбнулась им, прежде чем снова повернуться к Трэвису. – Тебе не кажется, что он заслуживает того, чтобы хоть раз в жизни кто-то был на его стороне? Заслуживает того, чтобы кто-то болел за него, а не соревновался с ним? Неужели ты не мог попытаться стать таким человеком?
– Так вот что это для тебя такое – отношения из жалости?
Я закрыла глаза и сделала глубокий вдох, чтобы не выплеснуть горячий кофе из чашки ему в лицо.
– Нет, он не нуждается ни в чьей жалости. Он… Трэвис, он невероятный. – Я представила себе Арчера, его ласковые глаза и то, как улыбка озаряет его лицо, когда он по-настоящему счастлив. – Невероятный. – Я опустила глаза, внезапно почувствовав легкое смущение.
Трэвис на секунду замолчал. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, когда снова звякнул колокольчик, и я подняла голову. Мои глаза расширились.
Там стояла Натали, а чуть позади нее – наш общий друг Джордан. Он держал руки в карманах и выглядел смущенным.
Я выронила меню из рук и поспешила обогнуть стойку.
– Боже мой! Что вы здесь делаете? – взвизгнула я. Я все еще ждала эсэмэску с сообщением о прибытии ее рейса.
Натали быстро шагнула мне навстречу, и мы, смеясь, обнялись.
– Сюрприз! – объявила она, еще раз крепко обнимая меня. – Я по тебе соскучилась.
– Я тоже по тебе соскучилась, – отозвалась я, но моя улыбка исчезла, когда я посмотрела на Джордана, который все еще не отошел от двери.
Натали оглянулась, а затем снова посмотрела на меня.
– Он практически умолял меня взять его с собой, чтобы извиниться перед тобой лично.
Я вздохнула и жестом подозвала Джордана к нам. На его лице отразилось облегчение, он подошел и прижал меня к себе.
– Прости меня, Бри, – сказал он серьезным голосом.
Я обняла его в ответ. По нему я тоже скучала. Джордан был одним из моих лучших друзей. Я, Джордан, Натали и наша подруга Эйвери были неразлучны со времен начальной школы. Мы выросли вместе. Но Джордан также стал той самой «соломинкой», которая заставила меня побросать вещи в рюкзак и уехать из города.
На пике моего горя и эмоционального потрясения я обратилась к нему как к другу, а он зажал меня в углу и поцеловал – поцеловал насильно, хотя я сопротивлялась. Он говорил, что любит меня, умолял позволить ему позаботиться обо мне. Это оказалось уже слишком, и это было последнее, в чем я нуждалась на тот момент.
Натали обняла нас обоих, и мы тихо рассмеялись, наконец оторвавшись друг от друга. Я оглядела зал: в закусочной оставалось всего несколько человек, а Мэгги с Нормом закрывали кухню.
– Посидите за стойкой, я скоро закончу, – улыбнулась я.
Натали уселась рядом с Трэвисом, который посмотрел на нее, делая глоток кофе.
