Голос Арчера полностью

Приблизившись, он осторожно, миллиметр за миллиметром погрузился внутрь, и я застонала от облегчения. В этом положении я не могла раздвинуть ноги, и ощущение того, как он входит в меня, было почти невыносимым: слишком узко для его члена, чтобы я могла принять его под таким углом. Но он на минуту замер, давая моему телу привыкнуть, и, когда я выдохнула, начал медленно, неторопливо двигаться.

Я засунула руки под подушку, на которой покоилась моя голова, и повернула лицо. Он наклонился еще ниже и впился в мои губы обжигающим поцелуем, облизывая и посасывая мой язык в том ритме, в котором входил и выходил из меня его член. Когда он прервал поцелуй и откинулся назад, я увидела наше отражение в большом окне напротив дивана – это мог увидеть кто угодно, но, конечно, не видел на этом огороженном, удаленном участке, и поэтому я об этом не беспокоилась. Я просто смотрела в стекло, загипнотизированная зрелищем и ощущениями.

Одним коленом Арчер опирался на диван, другая нога все еще стояла на полу, согнутая в колене. Он входил в меня сзади. Зрелище было первобытным, а ощущения – восхитительными. Его большой твердый член входил в меня, и мой клитор ударялся о диван каждый раз, когда Арчер опускался. Казалось, он хотел завладеть мной, чтобы мы стали одним целым. Я не могла пошевелиться, могла только принимать то, что он давал, доверяя ему и телом, и сердцем. И я доверяла. Доверяла ему всю себя.

Я уткнулась лицом в подушку и прикусила ее, не желая кончать, желая, чтобы это длилось, длилось и длилось. «Он любит меня! – пело мое сердце. – И я люблю его, и я принадлежу ему телом и душой. Мне нет дела до всего остального. Все образуется само собой». И в тот миг я всей душой верила в это.

Арчер задвигался быстрее, проникая в меня все сильнее, почти причиняя боль, и мне это нравилось – нравилось так сильно, что я не могла сдержать внезапно охвативший меня оргазм, который мучительно сладко захлестнул все мое тело от живота до кончиков пальцев на ногах. Я закричала в подушку, зарывшись в нее лицом, и мое тело забилось в экстазе.

Движения Арчера ускорились, сменились более отрывистыми, его дыхание стало громче, и я почувствовала, как легко екнуло сердце от осознания того, что он вот-вот кончит.

Он сделал три длинных толчка, громко выдыхая каждый раз, когда вжимался в меня, опустил руки на диван по бокам от моего тела, удерживая свой вес. Я почувствовала, как внутри он становится еще больше, растягивая меня, ощутила жар его разрядки, и он рухнул на меня сверху, так что большая часть его веса пришлась на край дивана.

Несколько долгих минут мы оба просто дышали, пытаясь унять сердцебиение. Арчер уткнулся лицом мне в шею, целуя мой позвоночник везде, куда мог дотянуться, не двигаясь при этом всем телом. От прикосновений его теплого рта я успокоилась, закрыла глаза и удовлетворенно вздохнула. Он провел носом по моей коже, а затем я снова почувствовала его губы, которые произносили слова: «Я люблю тебя, я люблю тебя, я люблю тебя».

Через некоторое время после того, как мы заснули, я проснулась в одиночестве. Неуверенно села и огляделась, но Арчера нигде не было видно. Я встала, завернулась в простыню и отправилась на поиски. Мне удалось отыскать его в гостиной. Он устроился в кресле в одних только джинсах, его золотистая кожа сияла в льющемся через окно лунном свете. Арчер сидел, упершись локтями в колени и потирая одной рукой затылок, смотрел себе под ноги и выглядел таким красивым и таким печальным…

Я подошла к нему и опустилась перед ним на колени.

– Что не так?

Он посмотрел на меня и улыбнулся милой улыбкой, напомнившей мне о том, как неуверенно он смотрел на меня тогда, когда сбрил свою бороду. Убрав прядь волос с моего лица, Арчер спросил:

– Бри, ты хотела бы иметь детей?

Я нахмурила брови, слегка запрокинула голову и издала тихий смешок.

– Со временем – да. Почему ты об этом спрашиваешь?

– Просто интересно. Я так и думал.

Я была в замешательстве.

– Ты не хочешь детей, Арчер? Я не…

Он покачал головой.

– Дело не в этом. Просто… Как бы я содержал семью? Я бы не смог. Я едва могу прокормить себя! У меня оставалось немного денег, но их большая часть ушла на оплату медицинских счетов. Дядя содержал нас здесь на свою армейскую пенсию по инвалидности, и теперь у меня есть небольшая страховка, которую он мне оставил, – ее хватит, пока я не доживу до ста десяти лет… Но это все, – Арчер отвел взгляд и уставился в окно.

Я вздохнула, мои плечи поникли.