– Арчер, ты бы нашел работу, занялся тем, что тебе нравится. Ты же не думаешь, что люди с ограниченными возможностями только и думают, как бы построить карьеру? Они…
– Хочешь услышать о том, как я впервые в одиночку покинул этот участок? – прервал он меня.
Я изучила его лицо и утвердительно кивнула. Внезапно меня охватила необъяснимая печаль.
– Мой дядя скончался четыре года назад. Он сам сделал все необходимые приготовления и был кремирован. Сотрудники похоронной бригады приехали, чтобы забрать тело, и через неделю привезли обратно прах. В течение следующих шести месяцев я не видел ни одного человека. У дяди в подвале был запас еды – следствие его безумной паранойи, – и это помогло мне продержаться так долго. Я начал отращивать волосы, бороду… Тогда я точно не знал зачем, но теперь думаю, что это был еще один способ спрятаться от людей, с которыми, как я знал, мне в конце концов придется столкнуться. Я сумасшедший, да? – Его глаза снова встретились с моими.
Я энергично покачала головой и тихо сказала:
– Нет, совсем не сумасшедший.
Арчер помолчал, глядя на меня, а затем продолжил. Я затаила дыхание. Это был первый раз, когда он по-настоящему разоткровенничался сам, без моих подталкиваний.
– Когда я в первый раз отправился в продуктовый магазин, мне потребовалось два часа, чтобы дойти до этой подъездной дорожки, Бри, – запинаясь, показал жестами Арчер. – Два часа.
– О Арчер… – выдохнула я. Слезы навернулись на глаза, я вцепилась руками в его бедра, прижимаясь к нему. – Но ты все же сделал это! Было трудно, но ты это сделал.
Он кивнул.
– Да, сделал. Люди смотрели на меня и перешептывались. Я взял немного хлеба и арахисового масла и прожил на этом неделю, пока не набрался смелости снова выйти на улицу. – Он тяжело вздохнул, его лицо исказилось от боли. – Бри, я не покидал этот участок с тех пор, как мне исполнилось семь лет, – с минуту он смотрел мимо меня, очевидно, вспоминая. – Однако через некоторое время мне стало легче. Я игнорировал людей, а они не обращали внимания на меня – наверное, я просто начал сливаться с толпой. Если кто-то заговаривал со мной, я отворачивался, и меня оставляли в покое. Я занимался своими проектами и был очень занят. Я был одинок, так чертовски одинок… – Он провел рукой по волосам, и выражение его лица было измученным. – Но в большинстве случаев я изматывал себя работой, чтобы об этом не думать…
Я почувствовала, как слезы навернулись на глаза, и еще глубже осознала, сколько храбрости потребовалось Арчеру, чтобы сделать хотя бы один шаг с этого участка.
– Потом ты пошел на встречу с Трэвисом… и зашел ко мне в закусочную, – сказала я. – Ты сделал это, Арчер. Это невероятно мужественные поступки.
Он вздохнул.
– Да, я сделал это. Но к тому моменту прошло уже четыре года. Мне потребовалось четыре года, чтобы сделать еще один шаг, и мне это даже не понравилось.
– Тебе не понравилось с Трэвисом, потому что он оказался неподходящим человеком, не заслуживающим доверия, но понравилось со мной, верно? Значит, все в порядке?
Арчер посмотрел на меня сверху вниз, и его глаза наполнились нежностью. Он на секунду коснулся моей щеки.
– Да, когда я с тобой, все всегда хорошо.
Я прижалась к нему и прошептала, смахивая слезы с глаз:
– Я не оставлю тебя, Арчер.
Его взгляд потеплел еще сильнее.
