- Самоубийцы... - произнес он, и я почувствовала жестокость в его холодном и педантичном голосе, когда он говорил об Эви.
- Ее бабушка очень страдает от того, что вы отказались похоронить ее, как всех.
- Я сказал, что в соответствии с законами церкви она не может быть похоронена в освященной земле.
- Почему?
Он удивленно посмотрел на меня:
- Потому что она поступила против законов Божьих.
Она совершила грех, убив живое существо.
- Себя, - сказала я.
- Это грех в глазах церкви.
- Значит, все похороненные в этой земле абсолютно безгрешны?
- Здесь не похоронено ни одного самоубийцы.
- Но ведь есть большие грехи, чем тот, когда человек находит свою жизнь невыносимой и лишает себя ее.
- Это грех против законов Божьих, - самодовольно повторил он.
- Я хочу, чтобы вы поняли, что это ужасный удар для ее семьи. Неужели вы не можете один раз преступить закон и похоронить ее, как остальных смертных?
Это столько для них значит!
- Вы не можете меня просить преступить святые законы!
- Это разве святой закон? Неужели Бог хочет причинить еще большую боль людям, которые и так очень страдают?
- Вы не понимаете в чем дело, миссис Френшоу.
- Наоборот, это вы не понимаете. Но пожалуйста, сделайте это из чувства человечности, хотя бы просто из сострадания.
- Вы не можете просить меня идти против правил церкви.
- Если таковы законы церкви, то я скажу, что они жестокие, злые и безнравственные. Я ничего не хочу иметь с ними общего.
- Вы богохульствуете, миссис Френшоу.
- Я поговорю со своим отчимом.
- Я не подвластен Эверсли, - заявил он. - Это против моих правил, и я не пойду на сделку с совестью.
- Тогда ваша совесть, если в ней есть хоть капля человечности, будет всегда мучить вас.
- Миссис Френшоу, оставьте меня. Я сказал все.
- Но я могу еще много, что сказать.
Я вышла из дома в ярости. Мама удивилась, увидев меня в таком состоянии.
Я рассказала, что случилось.
- О нет! - вскричала она. - Только не это!
- Бедная миссис Трент!
Она так переживает.
- Я понимаю, - сказала мама.
- Что мы можем сделать? Он непреклонен.
- К сожалению, он не подчиняется нам.
- Я знаю. Он дал это понять. Но надо что-то сделать.
У меня есть план.
Я выбрала момент, когда Дикон был один. У нас с отчимом всегда были теплые отношения. Я полагала, что в душе он испытывал обиду, что не он мой отец, ведь он любил маму даже тогда, когда она была замужем за моим отцом.
- Клодина, - сказал он, - вот неожиданная честь!
- Я хочу, чтобы ты кое-что сделал для меня.
- Хорошо, если только в моей власти услужить молодой прекрасной леди, будь уверена, я все сделаю. Чего же ты хочешь?
- Я хочу, чтобы Эви Мэйфер похоронили на кладбище.
- Этот старый идиот Мэннинг отказывается?
- Категорически.
- Да, конечно. Я не могу припугнуть его потерей места, потому что это не в моей власти.
Тем не менее, ты можешь что-то сделать. Он тряхнул головой:
- Нет.
Если он сказал нет, то так и будет.
- Бедная миссис Трент лишилась рассудка!
- Это ужасно. Что за глупышка! Девушки и раньше имели внебрачных детей.
- Гарри Фаррингдон проявил себя с плохой стороны.
Дикон пожал плечами:
- Такие вещи случаются. Она должна была знать, что этот брак едва ли возможен.
- Думаю, он обещал жениться на ней.
- Ей следовало убедиться в этом. Ты очень бесчувственный.
- Нет... я понимаю.
Я просто думаю, она была глупа, вот и все. Если бы она пришла к твоей матери, та помогла бы ей, и ты бы, несомненно, тоже помогла.
- Неужели ты не понимаешь, как чувствует себя девушка в таком положении? И ее бабушка, ты хорошо ее знаешь... Ты должен понять, как она хотела внучке добра и всего того, что сама не получила от жизни.
Он кивнул.
- Мы должны помочь ей, - сказала я.
- Обращаться к старому Мэннингу бесполезно.
- Я знаю, но есть другие пути.
- Какие?
- У нас есть свое собственное кладбище, в Эверсли.
Я имею в виду семейное кладбище.
- Да.
- Я хочу, чтобы Эви похоронили там.
- Среди наших предков?!
- Дикон, - сказала я, - неужели Эви не одна из нас?
Он не выказал и тени удивления:
Ты, должно быть, имеешь в виду небольшую связь между мной и ее бабушкой Эвелиной в далеком прошлом?
- Да.
- Хм.
Это было.
Тогда Эви - твоя внучка.
Возможно.
Эвелина была несколько сварлива.
- Если Ричард Мэйфер твой сын.., тогда Эви имеет право лежать в нашей земле.
Я увидела улыбку на его лице.
- Ты мне нравишься, Клодина, - сказал он. - Ты похожа на свою маму.
- Дикон, ты разрешишь?
- Ты знаешь, как мне всегда было сложно отказать молодой красивой девушке в любой просьбе.
- Дикон, спасибо.
Большое спасибо.
Я заплакала. Он снисходительно посмотрел на меня. Вошла мама.
- Что вы здесь делаете? - спросила она.
- Твоя дочь только что сделала предложение, которое я принял.
- Предложение... и она плачет.
Почему ты плачешь, Клодина? Это не похоже на тебя.
Я подошла и поцеловала ее:
- Дикон только что осчастливил меня.
- О? - сказала она в удивлении, глядя то на одного, то на другого.
- Этот старый лицемер Мэннинг, - сказал Дикон, - хотел положить Эви Мэйфер в могилу для самоубийц. Требование церкви!
Старый ханжа!
- И... - начала мама.
